Иначе я не писал бы этих воспоминаний. О чём писать, если ничего не случилось?
З.
Я всегда любил Мушега.
Ну, не то чтобы совсем так уж прямо любил, но нравился он мне точно.
За три вещи. Вы скажете сейчас, что любовь не бывает обусловлена вещами. О, да, да! Но если ненастоящая любовь, то может. А моя – только ненастоящая. Условная любовь, никак не безусловная. Я творец и с мочек ушей до горизонтов пят посвящён творчеству, не любви. Нельзя посвятиться любви и творчеству одновременно. Любой Папа Римский вам объяснит.
Итак, три вещи.
1. Мушег очень толстый. У него огромный живот. Вдвое больше даже моего. Он свисает через ремень и перекатывается на ходу. Оно и понятно. Вот я вешу 106 кг. А Мушег – 128, он сам говорил. А росточком он даже меньше моего. У меня 170, а у него? При том Мушег реально хорошо одевается. Оставляя мне надежду. Если у меня когда-то снова появятся деньги, я смогу найти платье и на свою диковатую фигуру.
2. У Мушега предельно и беспредельно голубые глаза. Цвета Сальвадора Дали. Ну, не самого Дали, а задника за минуту до пробуждения, когда шмель жужжит над плодом граната. Я ещё видел такого цвета воду на Кипре, на пляжах мелкой гальки, у отеля «Анасса», около турецкого Севера. Говорят, на Мальдивах (также известных как Мальдивские острова) такое море всегда. Но вряд ли я смогу в этом когда убедиться. А если убедиться не можешь – говори максимально уверенно, тебя поймут.
3. Мушег, когда встречает меня у кафе «Маргарита» на углу Малой Бронной и Большого Козихинского (хотя Козихинский гораздо мельче Бронной, он Большой, а она Малая, в чём и весь сексизм нашего бытия), сразу наливает водки. Не предлагает, не спрашивает – наливает. Я вообще не люблю риторических вопросов – «будешь, не будешь». Кто умеет не задавать риторических вопросов, в том вся нежность человечества.
К тому ж давно вывел я этаноловое число Белковского. Это 0.6. Секунды. Если за 0.6 сек. на вопрос «будешь?» ваш собеседник не отвечает «нет», значит, единственно правильный ответ – «да». А всё остальное – жалкие колебания, отговорки, отмазки. Вроде «за рулем», «завтра рано на работу», «дети дома чумазые ждут». Главное в такой ситуации – уже наливать, а не продолжать предлагать. Ни за что не превращаться в заложника встречной психической неустойчивости.
В десять часов семь минут я вышел из «Марко Поло» со всем его дурацким «Пресня», выкинув в урну кратчайшую записку от высокомерного троглодита-204. Отменили зачем-то мой проект. За ночь. А с чего? Что, если Дмитрий Евгеньевич вдруг в спецприёмнике монегасков, уже больше не надо пиарить его яхтенных брейгелей? На один-единственный туда-сюда билет и затхлый «Захер» копья не найдётся? Говно это красно-фиолетовое, в просторечии именуемое наличными, в сейфе не лежит? Марина стала очень занята? Ну хорошо, даже если проект отменяется. Вами же выдвинутый проект, обратите внимание. Я к вам не обращался, ничего не предлагал, не клянчил и не выпрашивал. Я вообще не умею обращаться, наипаче же – клянчить и выпрашивать. Можно же вежливо извиниться, выдать компенсацию евро в двести хотя бы? Чтобы хватило мне на зимние ботинки плюс еще пятьдесят оставалось: тёплую обувь, в первый раз за три протянутых года, обмыть.
Вот за это и страдают русские магнаты-коллекционеры с островами, яхтами и юношами из Марокко. Коррумпировал-коррумпировал ментов-монегасков, да не выкоррумпировал. Наверняка забыл еще про двух-трёх, самых тайных и стрёмных. Пожадничал. Они-то его и схлопнули. Или обещал дать самолёт свой, А319, любовнице князя Альбера. Чтобы в Вену ей слетать на выставку спокойно, без соседства излишнего и хабального. А потом подумал: не жирно ли будет. А князь Альбер, он хоть и гей, то есть натуральный пидорас, человек верный, жестокий и злобносуетный. Любовниц своих в беде не бросает. Чтоб и они его не бросили и не рассказали в СМИ, кого он на самом деле в жопу ебёт. Я вот читал в журнале «7 дней» большую историю про княжеский роман с нашей фигуристкой Мариной Анисиной. Ну ясно же там, с третьего абзаца ясно, что любовь у них фиктивная, как вексель Миссисипской компании. Что всякому вельможному пидорасу требуется операция прикрытия, и позвончее. Потому и нельзя кидать красавиц, прикрывающих бипедального князя, ой как нельзя.
Вон Его Высочество и вызверились на коллекционера. Пожалел мелкие деньги, сука Евгеньич, теперь потратится на большие. Жлобы они все. Жлобы и ублюдки. Никаких других слов про них сказать не могу. И по жлобству, и по ублюдству их – воздастся им. Вот увидите.
