Бэк мог оставить все в прошлом, но это не значит, что Поппи недостойна его любви. Иногда, вне зависимости от ценности, усилий или времени, все все равно может пойти не так, как нам хочется. И Поппи нужно было принять этот факт и прекратить думать о нем как о заслуженном наказании.
Поппи была в разгаре внесения правок в чертеж, когда открылась дверь и ее ассистентка (да, теперь у нее была настоящая ассистентка) заглянула в комнату.
– Мисс Стивенс? У вас посетитель.
– Кто это? – спросила Поппи, нахмурив брови в попытке стереть линию на чертеже.
– Некий мистер Бэк Сэндлер.
При звуке его имени сердце Поппи сжалось. Она поднесла руки к волосам и попыталась их пригладить, а потом осознала, что ее пальцы были испачканы углем, а теперь, судя по всему, еще и лоб. Не успела она найти зеркало, как Бэка вошел в ее офис, и она поняла, что улыбается ему в ответ.
– Бэк. – Поппи намеревалась его так поприветствовать, но приветствие вышло больше похожим на до неприличия хриплый вздох.
– Привет, – ответил он, явно не зная, куда себя деть.
– Присядешь? – Поппи указала на стул.
– Мэг, принеси кофе, пожалуйста, – сказала она ассистентке перед тем, как закрыть дверь.
Бэк сел и подождал, пока Поппи тоже сядет, а затем произнес:
– Как ты?
– Хорошо. Хорошо, – ответила Поппи, нервно перебирая бумаги. – А ты?
– Хорошо, – засмеялся Бэк. – Твой офис выглядит здорово. Я очень тобой горжусь.
Поппи не могла не почувствовать немного удовольствия от его похвалы, понимая, чего она добилась.
– Спасибо.
– Мама рассказала мне, что вы с Феликсом открыли фирму, – объяснил Бэк. – Думаю, это здорово.
Поппи кивнула:
– Думаю, здорово, что вы с мамой стали так близки.
После краткой паузы Бэк неловко рассмеялся:
– Это странно. Мы вновь и вновь повторяем, что все хорошо или здорово.
Поппи хотелось сказать, что все из-за гигантского смущающего слона в комнате. Ей хотелось рассказать, что она знает о его девушке из Whole Foods, что чувствует себя преданной, что все еще так сильно жаждет быть с ним, что, увидев его вживую, во плоти, она так хочет просто взять и прикоснуться к нему. Или же забраться к нему на колени.
Но Поппи ничего из этого не сказала, так как, честно говоря, ей не хотелось слышать об этой девушке. Она не хотела, чтобы Бэк объяснял ей что-то, до чего ей не должно быть никакого дела. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя виноватым из-за того, что счастлив. И, из чувства собственного самолюбия, она не хотела, чтобы он признался, что нашел кого-то, кого полюбил больше, чем ее. Она не сможет этого вынести, а плакать перед ним ей не хотелось.
Вместо этого Поппи неловко засмеялась:
– Да, это все странно. Должно быть, прошло слишком много времени.
Бэк нахмурился и уставился на свои руки.
– Похоже, что да.
Сердце Поппи упало, она не понимала, что из сказанного могло вызвать у Бэка такое выражение лица. Не успела она спросить его об этом, как он начал подниматься со стула.
– Было приятно увидеть с тобой, Поппи.
– Взаимно, Бэк, – сказала Поппи, пытаясь звучать искренне, хотя ей было непонятно, из-за чего он уходит. – Я рада, что у тебя все так хорошо.
– Я тоже. Ну, в смысле, что у тебя все хорошо, – неловко произнес Бэк, сделав шаг вперед к Поппи. На долю мгновения она подумала, что он ее обнимет, но вместо этого он протянул руку, и она ее пожала.
Наблюдая за тем, как Бэк уходит, Поппи разрывалась от понимания, что теперь между ними действительно все кончено. Она закрыла за ним дверь и опустилась на пол. Она была человеком и не могла не почувствовать хотя бы немного жалости из-за того, что потеряла Бэка навсегда.
К ноябрю Поппи осознала, что пришла пора подумать о том, чего хочется ей самой. Бэк в том числе хотел, чтобы она ставила себя и свое счастье на первое место. Так чего же Поппи хочет?
Ее социальная жизнь была насыщенной до такой степени, что у нее не оставалось времени для себя, и было столько хобби, чтобы развеять любую скуку. У нее было собственное успешное дело и неплохая карьера. Если бы год назад кто-то спросил у нее, чего она хочет, скорее всего, она была бы довольна тем, что у нее сейчас есть. Но она ушла далеко от той Поппи, которой была год назад, – многое изменилось.
Она была постоянно занята, да. У нее были друзья, верно. У нее была работа, о которой она с детства мечтала, и она была сама себе хозяйка, все так. Она была счастлива. Она самореализовалась. Да, все так. Но еще она была одинока.
У нее было многое из того, чего ей хотелось, но не то, чего она по-настоящему желала. Не то, чего она жаждала всем своим сердцем – самой истерзанной его частью. У нее не было семьи.
Никакие объемы работы, никакое множество друзей или хобби не могли излечить эту часть ее сердца. Ей хотелось мужа, который бы ее обожал. Ей хотелось построить дом вместе с ним и провести с ним жизнь, а также родить несколько ребятишек (в ее размышлениях у них всегда были темные волосы, или большие уши, или множество веснушек – как у Бэка).
