…Дельвига любили. В его петербургской квартире собиралось все литературное общество. И не только эпиграммы посвящали ему друзья-поэты. «Ты дух мой оживил надеждою возвышенной и новой», – писал Баратынский. Языков призывал поставить «усердную свечу поэтов богу». Дань барону-стихотворцу отдавали и наследники – Александр Блок, Давид Самойлов. Строки последнего особенно пронзительны:
О Дельвиг, ты достиг такого ленью,Чего трудом не каждый достигал!И в этом, может быть, итогПочти полвека, нами прожитого,—Промолвить Дельвигу доверенное словоИ завязать шейной платок.Вечер у Дельвига.
По линогравюре Б. П. Кочейшвили.
1969
И, конечно же, бессчетны послания Пушкина своему «парнасскому брату». Страстный, порывистый Пушкин и неторопливый, созерцательный Дельвиг, не понаслышке знавший, что «служенье муз не терпит суеты». Вот уж и правда – две стороны одной медали, а пока были вместе – поэтический инь и ян, единое целое – духовное и человеческое. Сказать, что Пушкин ценил дарование Дельвига, – ничего не сказать:
Мы рождены, мой брат названый,Под одинаковой звездой.Киприда, Феб и Вакх румяныйИграли нашею судьбой.Дельвига унесла «гнилая горячка» – скоротечное воспаление легких. Ускорила уход брань главы III отделения Бенкендорфа, грозившего отправить издателя в Сибирь «за неповиновение властям». После смерти друга, буквально подкосившей Пушкина накануне свадьбы, он напишет: «Никто на свете не был мне ближе Дельвига». А потом добавит: «Он не был оценен при раннем появлении на кратком своем поприще; он еще не оценен и теперь…» И вместе с тем Пушкин словно бы чувствовал, что разлука не будет долгой:
И мнится, очередь за мной,Зовет меня мой Дельвиг милый…И, как водится, не ошибся. Пушкин переживет Дельвига всего на шесть лет и пятнадцать дней.
А. А. Дельвиг.
По автолитографии А. З. Иткина.
1970
* * *«Идиллии Дельвига для меня удивительны. Какую силу воображения должно иметь, дабы так совершенно перенестись из XIX столетия в золотой век, и какое необыкновенное чутье изящного, дабы так угадать греческую поэзию сквозь латинские подражания или немецкие переводы, эту роскошь, эту негу, эту прелесть более отрицательную, чем положительную, которая не допускает ничего напряженного в чувствах; тонкого, запутанного в мыслях; лишнего, неестественного в описаниях!»
Александр Сергеевич Пушкин. 1827Пушкин! Он и в лесах не укроется:Лира выдаст его громким пением,И от смертных восхитит бессмертногоАполлон на Олимп торжествующий.Антон Антонович Дельвиг. Пушкину. 1815Мы рождены, мой брат названыйПод одинаковой звездой.Киприда, Феб и Вакх румяныйИграли нашею судьбой.Явилися мы рано обаНа ипподром, а не на торг,Вблизи державинского гроба,И шумный встретил нас восторг.Твой слог могучий и свободныйКакой-то дразнит пародист,И стих, надеждами доходный,Жует беззубый журналист.Но ты, сын Феба беззаботный,Своих возвышенных затейНе предавал рукой расчетнойОценке хитрых торгашей.В одних журналах нас ругали,Упреки те же слышим мы:Мы любим слишком, да, в бокалеТопить разгульные умы.Избаловало нас начало.И в гордой лености своейЗаботились мы оба малоСудьбой гуляющих детей.Александр Сергеевич Пушкин. Дельвигу. 1830А. А. Дельвиг.
По рисунку А. С. Пушкина из Ушаковского альбома.
1829
