«Соболевский, тот самый, которого я увидел в первый раз у Смирдина с Пушкиным, и с которым я познакомился впоследствии, запугавший великосветских людей своими меткими эпиграммами и донельзя беззастенчивыми манерами, приобрел себе между многими из них репутацию необыкновенно умного и образованного человека. Житейского ума, хитрости и ловкости в Соболевском действительно много, что же касается до образования… то образование его, кажется, не блистательно: он умеет при случае пустить пыль в глаза, бросить слово свысока, а при случае отмолчаться и отделаться иронической улыбкой. Соболевский принадлежит к тем людям, у которых в помине нет того, что называется обыкновенно сердцем, и если у него есть нервы, то они должны быть так крепки, как вязига. Это самые счастливые из людей. Им обыкновенно все удается в жизни. Для людей мягкосердых и нервических такого рода господа нестерпимы».
Иван Иванович Панаев«Этот был остроумен, даже умен и расчетлив и не имел никаких видимых пороков. Он легко мог бы иметь большие успехи и по службе, и в снисходительном нашем обществе, но надобно было подчинить себя требованиям обоих. Это было ему невозможно, самолюбие его было слишком велико».
Филипп Филиппович Вигель«Соболевский в курсе всех наших семейных дел: у Александра нет от него тайн и благодаря ему он читал письма, которые ты ему писал. У него часто не хватало терпения, тогда Соболевский их ему дочитывал и заставлял на них обращать внимание…»
Ольга Сергеевна Павлищева – Николаю Ивановичу Павлищеву 20 декабря 1835 года́«Помню я, как однажды Пушкин шел по Невскому проспекту с Соболевским. Я шел с ними, восхищаясь обоими. Вдруг за Полицейским мостом заколыхался над коляской высокий султан. Ехал государь. Пушкин и я повернули к краю тротуара, тут остановились и, сняв шляпы, выждали проезда. Смотрим, Соболевский пропал. Он тогда только что вернулся из-за границы и носил бородку и усы цветом ярко-рыжие. Заметив государя, он юркнул в какой-то магазин, точно в землю провалился. <…> Мы стоим, озираемся, ищем. Наконец видим, Соболевский, с шляпой набекрень, в полуфраке изумрудного цвета, с пальцем, задетым под мышкой за выемку жилета, догоняет нас, горд и величав, черту не брат. Пушкин рассмеялся своим звонким детским смехом и покачал головою. „Что, брат, бородка-то французская, а душенька-то все та же русская?“»
Владимир Александрович Соллогуб<p>Неистовая Эрминия</p><p>Елизавета Михайловна Хитрово</p><p>(1783–1839)</p>