Когда я вышел из тюрьмы, жена даже не захотела со мной разговаривать, а любимая только что умерла. Поэтому я подписал бумаги и уехал прочь из Тосканы. Долго путешествовал по Италии, потом вернулся на Сицилию, в родной Маскали. Там общался с молодыми предпринимателями, консультировал их, получая за это истинные гроши. У меня есть опыт ведения собственного бизнеса, а они только создавали свое дело, сталкиваясь с большими трудностями.
И вот, команда рукастых ребят из моих старых приятелей — друзей юности собралась реконструировать колокольню церкви Святого Леонарда. Они попросили меня им помочь. Как я мог отказать, если с именем этого святого была связана моя история? В этой церкви когда-то венчались мои родители, да и меня крестили там же. А мать и вовсе дала обет святому Леонарду, чтобы защитить свой брак и сыновей. И я занялся этим проектом. В итоге получилось сооружение почти четырнадцати метров высотой, с тремя стальными колоколами и шестью струнами.
Эта новая система, которая должна была отражать колокольный звон, располагалась в середине нижней части сооружения и имела трубы разного калибра. В центре получался своего рода эффект эха. Это был способ показать, что у каждого из нас есть право на собственный голос.
И вот настал день, когда мы были готовы установить эту систему, после чего планировали устроить музыкальное шоу. Здесь будут звучать такие разные голоса! Но когда мы поднимали наверх третий, последний, колокол, я оступился, упал, уронив его на себя. Мне показалось, что кто-то поставил мне подножку. Хотя не уверен.
С множественными травмами ног, руки и шеи меня отвезли в ближайшую больницу. Я быстро шел на поправку — святой Леонардо помнил о заслугах матери перед ним. За несколько дней до выписки ко мне пришел врач, который за мной наблюдал. Я пожаловался на сильные боли в шее, и он посоветовал проконсультироваться у специалиста в неврологической клинике. Я даже не подозревал, что меня там ожидало.
На самом деле на машине скорой помощи меня привезли в психиатрическое отделение. Особо не церемонясь, ежедневно мне вкалывали огромную дозу нейролептиков. Вначале я перестал спать. Тогда мне сделали стресс-тест, затем — блокаду, инъекции в самое сердце. После этого появился доктор и вколол препарат, чтобы мое сердце снова начало биться нормально. Позаботился, чтобы меня перевели в другое учреждение, где я смогу пройти курс детоксикации после огромной дозы нейролептиков, которыми якобы я баловался. Но кошмар лишь продолжился.
Вместо того чтобы проводить процедуры детоксикации, меня каждую ночь привязывали ремнями за запястья и лодыжки к кровати со встроенными рычагами. И вытягивали сильнее и сильнее, вызывая неподвижность тела и заставляя страдать.
Они пытали меня, кололи какие-то препараты, потом лишали сна. Прежде лишь краем уха слышал о существовании подобных психиатрических клиник, где людей убивали так, что невозможно было предъявить обвинение. Это отличный способ совершить преступление, не замарав руки. Но теперь я сам оказался жертвой этого фильма ужасов.
И однажды пришел тот, кто собирался свести со мной счеты. Тот, кто все это тщательно продумал. Поль Монтанье. Он пообещал, что, если скажу ему, где прячу картину, освободит меня. В противном случае мои страдания продлятся еще дольше! Но я молчал. Он не должен был ею владеть! Тогда Монтанье бросил мне: “Сдохни как собака!” — и вышел из комнаты. В палату вошли люди в белых халатах, снова сделали мне укол, пока я не почувствовал, как изо рта непроизвольно потекли слюни, словно у неаполитанского мастифа. Затем меня парализовало, и я потерял сознание. Это меня и спасло.
Очнулся от холода и резкого запаха формалина и еще чего-то менее ощутимого, тухлого. Когда огляделся, понял, что лежу в морге среди трупов. Хотел было подняться, но упал на пол, расшиб себе голову. Ко мне подбежала молодая женщина в белом халате, с тонкими чертами лица. Откуда я ее знал? Она сказала: “Алекс, я, конечно, очень желала нашей встречи. Но, похоже, у Богородицы отличное чувство юмора, раз мы увиделись именно здесь”.
Это была Марина, дочь Дуччо! Ее лицо покрылось морщинами, а волосы поседели. Она сбежала от отца-деспота и теперь одна воспитывала дочь, которая совсем не говорила. Хотя у меня текли изо рта слюни, силы отсутствовали, глаза потухли, а руки и ноги дрожали, она ухаживала за мной, как влюбленная Джульетта за Ромео: гладила по голове, кормила с ложечки, целовала, рассказывала, как сильно меня любила и как не хотела в ту ночь причинять мне страдания.
Марина сильно поругалась из-за меня с отцом. Сказала, что не предаст меня. Тогда Дуччо заткнул ей рот, задрал юбку и сказал, что если пикнет, то убьет ее, а тело растворит в кислоте. Когда об этом узнала ее мать, Марта, она помогла ей бежать, ибо прекрасно понимала, на что способен ее муж Дуччо, который убил мою семью на Сицилии!
