В зале ожидания находился мужчина средних лет с фигурой флорентийского Давида в темно-синей форме с надписью Vigilanza * и густыми бакенбардами. Он сказал, что мне придется немного подождать, ибо я как раз попала в пересменку. Как всегда! А ведь на носу День влюбленных, и в кондитерской полно работы!
Хотя и развод после событий этой недели стал для меня принципом жизни и смерти. Поэтому я терпеливо достала дневник Алекса, устроилась на стуле в маленьком светлом зале ожидания, похожем на школьный холл, и под шепот двух посетителей продолжила чтение. Предчувствовала, что вот-вот передо мной раскроются тайны, но никогда бы не подумала, что они будут такого масштаба!
Я ждал Бруно Фрати за столиком в баре “Фрари Делла Лоджиа”, куда он пригласил меня на аперитив, и раздумывал о том, что же будет темой нашего секретного разговора. Неужели Дуччо снова ошибся с заказом! Мне не однажды приходилось покрывать его, когда недовольные клиенты приносили обратно заказ и я обнаруживал погрешность в миллиметр. А мы ведь делали сверхточные измерительные приборы!
Но на самом деле Бруно попросил исполнить для него личный заказ. Речь шла о механизме для секретной комнаты, где хранились картины кисти одного известного художника, его предка. Одна из них обладала особой ценностью. Это было настоящее произведение искусства, достойное Уффици, Лувра. Мы, итальянцы, счастливый народ, ибо рождаемся, женимся и умираем в своих родовых гнездах. И эти гнезда хранят очень-очень древние секреты.
Из слов Фрати я понял, что он был потомком известного художника-монаха и красавицы-послушницы, которая ему позировала. Кажется, картина называлась “Девушка с васильками”. Мог бы и догадаться, что фамилия Фрати * могла иметь к именитому художнику какое-то отношение!
Перед тем как разойтись, я сказал Бруно, что предвидел какую-то опасность для него, но какие факты я мог предоставить ему, читая это лишь по номерам машин? Просто попросил его быть осторожным. На что он ответил, что единственное, что ему угрожает, так это настойчивость Поля Монтанье. Эта фамилия не была для меня новой, ибо на Сицилии я уже встречался с доном Роберто Монтанье. Хотя он мог не иметь к нему никакого отношения. Поль упрашивал Фрати продать ему эту картину:
— Зачем тебе портрет, который никто не сможет оценить по достоинству? Разве люди когда-нибудь поймут, что она — источник вечной женственности? Четыре архетипа с четырех перспектив — девочка, подруга, любовница и мать. Я хорошо тебе заплачу! Назови свою сумму!
Но Фрати не собирался продавать ему картину.
Его заказ был очень необычным, и сумма, которую он мне пообещал за эту работу, тоже была немалая. Все осложнялось лишь тем, что в постройку тринадцатого века надо было как-то вмонтировать технику последнего поколения. Я долго ломал голову, совещался с коллегами, копался в библиотеках, пока однажды мне не помог в этом мой внук Леонардо.
Представляете себе “замок в виде помолвочного василька”? Я тоже до того момента не имел никакого понятия. Я не спал несколько дней, размышляя, как это можно сделать. В одну из первых теплых, майских ночей вышел во двор. На пороге сидел Леонардо и смотрел на звезды. Он рассказал, что ему очень-очень нравится девушка-соседка, так, что он готов с ней обручиться. Даже придумал, чем ее удивить: обручение на Мосту влюбленных. Его глаза горели от переполняющих чувств.
Я тоже чуть не расплакался! Это было так трогательно! Когда он ушел спать, я до утра рисовал эскизы со спиралями различного диаметра, а наутро создал его, мой механизм. Один коллега из Турина назвал его лебединой песней точной механики. Очень жаль, что она стала последней в моей профессиональной биографии.
Я, конечно, рассказал обо всем Дуччо. Несмотря на размолвку, он все-таки был моим партнером. Только с того дня он стал каким-то странным — то потерянным, то беспокойным. Вначале я думал, что виной этому несчастья, которые его преследовали. Ведь из дома сбежала его беременная дочь, а вскоре от инфаркта умерла жена Марта. Я предлагал ему свою помощь, деньги, но он отдалялся от меня.
Через несколько дней механизм был готов, и я позвонил Фрати, чтобы договориться с ним о дне и часе установки. Но вечером, накануне этого события, пришло сообщение с таможни, чтобы я привез документы для таможенной очистки деталей из России, которые содержали ценные металлы. Бруно предложил отложить установку до завтра, но я настоял и пообещал, что подъеду к нему, как только оставлю бумаги на таможне. Мне нужны были деньги! Попросил внука поехать со старшими Массакра, чтобы за меня проследить за ними. Я знал, что Фрати не доверял Дуччо, но ведь у нас с ним было одно дело на двоих.
Я оставил Леонардо накладную и договор, чтобы взамен получить от клиента чек за механизм секретной комнаты, который не имел аналогов, и был доволен проделанной работой.
