Анри выглядел плохо. Душегубка комиссариатской тюрьмы явно не пошла ему на пользу. Цвет его лица, и без того не очень здоровый, приобрёл неприятный сероватый оттенок, глаза ввалились, линии черепа чётко проступали на осунувшемся лице. Надо ли говорить, что Пьер всё равно его хотел. Уже. Сейчас. К чёрту нежности, подумал он вдруг яростно, к чёрту "ужин Мариньяка". Сперва я как следует вздрючу твою поганую дворянскую задницу. А потом уж поговорим, с чего это такому раздолбаю, как ты, вздумалось связать себя священными узами Гименея.
Я злюсь, подумал Пьер, медленно подходя к нему. Я зол. Ох, как же я дьявольски зол.
Анри молчал. Пьер встал ему за спину и тронул за связанные запястья. Пальцы Лабрена дрогнули, сжались в кулаки. Они оставались всё такими же крепкими.
- Я хочу тебя, - помолчав, вполголоса сказал Пьер. - Хочу прямо сейчас, стащить с тебя штаны и швырнуть на стол, и трахать, пока ты не станешь орать на весь комиссариат.
- Что, прямо на эти твои бумажки? - спросил Анри.
- Прямо на них.
- И не развяжешь?
- Ещё чего захотел.
- Я подозревал, что ты поклонник творений маркиза де Сада.
- Не знаю, кто это.
- Как жаль. Вы бы подружились.
Пьер скользил рукой по его ладоням, по запястьям, запустил пальцы под отворот рукава рубашки, легонько поглаживая внутреннюю сторону кистей. Это помогало - напряжение понемногу уходило из мускул Анри, он расслабился, дыхание стало глубже и ровнее. Пьер мог поспорить, что у него закрыты глаза и почти наверняка есть эрекция. Сам он уже был давно готов.
- Так чего ждёшь? - негромко спросил Лабрен.
- Успеется, - беспечно отозвался Пьер. - Сперва поедим. Спорю на бутылку "мерло", ты голоден, как сто бродячих собак.
- Как двести, - сдержанно сказал Анри. - И ты в полном соответствии с этим поэтичным сравнением будешь кормить меня с рук?
Пьер рассмеялся.
- Не в этот раз.
Ослабевшая верёвка упала на пол. Анри потянулся, широко взмахнул руками над головой, наклонился, постоял так с секунду, являя Пьеру обтянутый брюками зад, отчётливо проговорил: "И не думай даже", потом выпрямился, уперев руки в поясницу - Пьер услышал, как в позвонке у него что-то хрустнуло.
- Как же я устал, - вздохнул он. - Кто-то тут собирался меня кормить?
Зрелище накрытого в подсобке стола произвело на него примерно то же впечатление, какое обычно производило на арестантов, изголодавшихся по нормальной пище и человеческому обращению. Пьер, надо сказать, тоже был впечатлён. Уже давно стемнело, так что свечи были данью необходимости, а отнюдь не романтике, но Филипп почему-то вставил не обычные канцелярские свечи, а тонкие, витые, из дорогого розового воска. Они почти не чадили и приятно пахли.
"Выслуживается? Или... неужели понял?" - мелькнуло у Пьера, но сегодня он не собирался думать об этом.
Вопреки расхожему мнению об изяществе аристократических манер, Лабрен ел, как пролетарий, с шести утра вкалывавший на каменоломне - разрывая мясо руками и глотая, не прожевав, огромные куски. Пьер смотрел на него, откинувшись на спинку стула, и думал, что даже в таком неприглядном облике этот мальчишка ему дороже всех на свете.
Отрицать последний факт Пьер уже даже не пытался.
- Насчёт вчерашнего...
Анри не отреагировал, продолжая активно уничтожать продовольственные запасы комиссариата. Пьер вздохнул и попытался ещё раз.
- Вопрос с твоим освобождением немного задерживается. Ещё день, максимум - два. Не думай, что я отказался от своих слов.
- Я из тебя их клещами не тащил, - вдруг со злостью бросил Анри.
- Знаю. Я сам так сказал. А своё слово я привык держать.
- Да пошёл ты, - сказал Анри и отправил в рот новую порцию телятины.
Последовавшее молчание было очень неуютным. Пьер прочистил горло, чувствуя себя полным идиотом. Потом раздражённо бросил:
- Какого чёрта, только не говори, что тебе этого не хотелось бы!
- Хотелось бы, - отрывисто сказал тот. - Только спал я с тобой не из-за этого.
- Ох, да ладно! - неожиданно для самого себя расзозлился Пьер. - А кто накануне лапал охранников?!
- То охранники, а то ты.
- И в чём разница, гражданин?
- Сам подумай, дураков поди в фараонах не держат.
Обстановка определённо накалялась. Надо было отыметь его там, в кабинете, с тоской подумал Пьер. На столе, как и хотел, прямо поверх бумаг, среди которых затерялся недействительный приказ об освобождении. И всё.
- Выпивка хоть у тебя есть?
Пьер скользнул взглядом по столу. Про вино Филипп, как его и просили, не забыл. Пьер потянулся к бутылке. Та оказалась неожиданно тяжёлой.
- Обещанное "мерло".
- Дрянь, - констатировал Анри. - Ну да глупо ждать гурманства от плебея. Давай сюда, сойдёт.
Пьер протянул ему бутылку, неожиданно чувствуя себя пристыженным. Он пил в основном дешёвую водку, и, разумеется, мало что смыслил в винах. Филипп, видимо, тоже.
Анри откупорил бутылку - пробка выскочила неожиданно громко, будто открывали шампанское. Густая чёрная струя ударила в стенки гранёного стакана. Анри поставил бутылку рядом с собой, не предложив Пьеру присоединиться, отпил.
