– Значит, не хотелось. Я свою свадьбу планировала с 10 лет. У меня был даже целый альбом с вырезками, макетами. Но тоже так и не вышло. Обычная роспись. Смешно вспоминать, – усмехнулась она, – Я была очень романтичная и ранимая тогда, даже сочиняла стихи: «Вдали, где море и небо сливаются воедино и их разделяет лишь свет дрейфующих кораблей…Где сердце земли. Середина. И нет ароматов пышней…».
– Бросили? – спросила София.
– Что? – выйдя из задумчивости, спросила Дебора.
– Сочинять…
– Скорее перестала, – слегка улыбнувшись, ответила она, – Повзрослела. Осталась одна проза. Проза жизни.
– Смотрите, кого я встретил! – прервал их разговор, вернувшийся Дэймон.
На мгновение глаза Софии закрыли маленькие ладошки.
– Угадай кто? – спросил Мэтью, посмеиваясь, – Я поймал тебя, моя королевская бабочка.
София притворно отгадывала «кто» на забаву малышу, затем Мэтью распахнул ладони:
– Ага! Не ожидала? – залился он смехом и стал рядом кружить, размахивая руками, – Бабочка поймана, королевская бабочка, – провозглашал он.
– Какое причудливое сравнение, – прокомментировал Дэймон и посмотрел на Софию.
Она нахмурилась, стараясь понять.
– Кстати, бармен сказал, что здесь недалеко есть «Парк бабочек», Мэтью хочешь попозже прогуляться до него?
Мэтью остановился и недоверчиво переспросил:
– Парк бабочек? Что прям целый парк?
– Не знаю, видимо целый, – засмеялся Дэймон, – Джек сказал, что его на той неделе открыли…
– Так что же мы сидим, скорее побежали смотреть, – Мэтью схватил его за руку и попытался поднять с песка.
– Немного позже, парень. Они никуда не денутся твои бабочки, – мягко отпустил Дэймон его руку, – Почему бы тебе не поиграть вон с той девочкой, что строит замок из песка?
Мэтью повернулся в направлении его взгляда:
– Ух, ты, королевские башни! – воскликнул он, и, уже позабыв про парк, устремился к малышке.
Дебора непринужденно листала журнал, оценивающим взглядом отмечала модные тренды сезона. Время от времени читала выдержки из статей, чтобы чем-то заполнить царившую тишину. Разговор не клеился. Дэймон кивал, усмехался забавным моментам в заметках, большей частью молчал. София смотрела вдаль, считая корабли. Некоторое время спустя, искупавшись в нагревшемся от солнца море и обсохнув, она направилась к бунгало:
– Я справлюсь о ланче.
– Возвращайся скорее. Нас ждет «Парк бабочек» – услышала София голос Дэймона за своей спиной.
К вечеру, меряя шагами причудливые повороты Жуана, они достигли того самого парка. Улыбаясь Софии, чью руку он не отпускал на протяжении всего пути, Мэтью как будто между прочим рассуждал:
– Знаешь, если бы я когда-нибудь и вправду поймал королевскую бабочку, я бы ни в жизни ее не отпустил. Я бы смотрел как она проживает каждый новый день. Просыпаясь, распускает свои крылышки. Нам было бы весело. Знаешь, лучшие друзья? Она жила бы в какой-нибудь красивой коробочке. Точно, – с секунду он задумался, – У меня и подходящая есть.
– А, ты не считаешь, что бабочка была бы тогда твоей пленницей? Живя не в свободе? – спросил Дэймон.
– Она же сама прилетела ко мне, – не согласился Мэтью, – Ничего просто так не бывает.
– А, вдруг в один из дней она неожиданно улетела бы от тебя, чтобы ты почувствовал?
– Мне было бы очень грустно. Но на то воля бабочки. Интересно, а улетал ли кто-нибудь отсюда?
Они подошли к кассе и взяв входные билеты, зашли в парк. Поначалу он ничем не отличался от обыкновенного заповедника с многочисленной растительностью. Но чем глубже они удалялись в парк, тем таинственнее становилась его тишина. В какой-то момент, словно по мановению волшебной палочки, в небо взлетели тысячи разноцветных бабочек. В нелепой надежде прорвать почти невидимую сеть, ограничивавшую их небо. Но, достигнув ее, невольницы принимались безвольно кружить по территории парка. Опадая будто листва, смирившись с наступающей осенью.
Дэймон украдкой наблюдал за Софией и порхающими бабочками. Извечные параллели. Непривычно, но его души коснулась неизвестная до этого момента грусть. Начинали терзать сомнения в справедливости, коварности содеянного, в будущем развитии событий. Так хотелось порвать эту сеть, отпустить навсегда на волю, запутавшуюся в ней бабочку. И, в тоже время, холодом разрастался внутренний страх перед Джо. Перед денежным долгом, перед последствиями неповиновения.
– Объявляется посадка на рейс до Берлина. Пассажиров, просьба пройти регистрацию, – равнодушно доносилось из динамиков в зале ожидания.
