Аэропорт Жуана "Nice Cote d'Azur" был заполнен людьми под завязку. Виной тому был начинавшийся отпускной сезон, а также задержка ряда авиарейсов. Тут и там пытались найти себе приют ожидающие вылета пассажиры. Кто-то, очевидно, из давно ждущих, неплохо устроился. Их можно было легко различить среди прочих: они либо спали, не обращая внимание на окружающую их суету. Либо с лицом, выражающем покорность, вникали в текст какого-нибудь журнала. Остальные же, только узнавшие о задержке своего рейса, ярким контрастом на их фоне возмущались или растерянно бродили из одной стороны терминала в другую, пытаясь что-то предпринять. Вмешаться в неведомый им механизм управления полетами.
– Черт возьми, уже два часа сидим! Пока я торчу здесь время, а значит, деньги работают против меня, – с досадой произнес Доминик, и вновь уставился на табло.
– Что поделать, машина авиаперелетов дала сбой. Аэропорт – это не только самолёты. Помимо всего этого существует очень много нюансов – заметил Дэймон.
– А ты, прям, разбираешься в этом? – вечно знающий ответы на любые вопросы Дэймон стал порядком надоедать Доминику.
– Ну, к слову, я ни один год работал в аэропорту Вашингтона, – спокойно продолжил тот, – Знаю всю «кухню» изнутри. Вот, например, никогда не беру с собой чемодан, чтобы не отдавать его на волю судьбы.
– Поясни, – потребовал Доминик.
– Как ты думаешь, куда попадает твой багаж от стойки регистрации?
Доминик взглянул на него с недоумением.
– В специальное помещение, в котором он легко может затеряться, – ответил Дэймон, – Не смотри так удивленно, статистика есть статистика: по крайней мере, один чемодан из каждой сотни – улетает не по адресу, задерживается в пути или пропадает навсегда.
– С чем же ты летаешь, ручной кладью? – буркнул Доминик.
– Не так много путешествий выпадает на мою долю, а что касается отдыха где-нибудь на южных широтах – мне хватает минимума. Чем меньше одежды, напоминающей о соблюдении разного рода дресс – кода, тем качественней отдых, поверь мне. Все остальное предоставляется гостиницами. Любой каприз – за ваши деньги.
Доминик замолчал и с недовольным лицом отвернулся, делая вид, что с интересом изучает рекламный плакат. София, слыша их разговор, украдкой улыбнулась и продолжила чтение.
– Опять спасаешься бегством? – обратился к ней Дэймон.
– Ты о чем? – поинтересовалась она.
– Ищешь себя здесь, – указал он на книгу, – Спасаешься бегством от реальности.
– Совсем не так…
– А, как? – наклонив голову в бок, он заулыбался, изучая ее.
– Эту книгу, – София показала обложку, – Я таскаю с собой лет с двадцати во все свои немногочисленные перемещения куда бы то ни было. Аэропорты, поезда, всюду силюсь ее прочитать и бесполезно. Все время застреваю на одном и том же месте сюжета.
– Определенным образом это тебя характеризует – Дэймон прочитал название: «Ночь нежна»[9] и присвистнул.
– Дэймон, прекрати надоедать всем своей болтовней, – вмешалась Деборра, – Извини, София, на первый взгляд он может показаться излишне заносчивым, но ты узнаешь его ближе и поймешь, что он намного лучше, чем может казаться.
София растерянно посмотрела на информационное табло. Электронные часы показывали девять вечера. Подумать только, совсем недавно, примерно в это же время две недели назад их знакомство было близко на сколько это возможно. По вечерам. Они встречались украдкой, выкроив пару часов у сна. Иногда, им случалось посвятить друг другу всю ночь. Мигрень Деборы, отъезды Доминика. Ей запомнилась самая последняя. Да, она так решила. Встреча перед отлетом в Штаты.
– Ну что же, могу сказать, здесь неплохой бариста, – с удовольствием сделав еще один глоток кофе, заключил Дэймон.
На узеньком балкончике уютной гостиницы «Ля Растоль», среди остатков завтрака с нацеленностью на исходящий от вазы аромат орхидей, порхала пестрая бабочка, теряясь своим окрасом на яркой мозаике сосуда. Две пары глаз следили за ее перемещением и с недоумением пытались найти, ещё совсем недавно имеющую реальное очертание. Потерянная маленькая бабочка среди паутины дней.
Их встречи были как полет той бабочки: колоритными, воздушными, наполненными осторожными движениями крыльев любви и такими же короткими. София всегда знала, что будет, когда дверь номера в гостинице закроется за ним. Она услышит уверенные шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. Будет наблюдать с балкона, как он растворяется в толпе, в мозаике из одетых в разноцветные одежды людей. Как мотылек, увлеченный другим новым светом. Вдохнет оставленную им на некоторое время свежесть одеколона. Закроет глаза, стараясь сохранить этот момент до следующей встречи. И будет новый полет…
– Осталось три дня до отлета…Что будет дальше? – спросила София, пытаясь поймать его взгляд.
– С чем? – подкурив сигарету, он откинулся на спинку стула.
– С нами…
– Нас нет, есть я и ты.
– Подумать только, – произнесла она с горечью, – значит, я навечно обречена на одиночество, ведь ни о ком кроме как о нас, я бы не хотела сказать: «Мы».
