Николай Первый сохранил от распада Австрию. Благодаря нейтралитету Александра Второго — Пруссия смогла объединить Германию и превратить её в империю. Но не прошло и десяти лет, как Берлин, Лондон, Париж и Вена вынудили Россию к унизительному договору с Турцией. Тогда-то Балканы и достались немцам с австрийцами.
Чёрной неблагодарностью платили союзники. Потому и объявил Александр Третий, что такие друзья ему боле не нужны — довольно двух: армии и флота.
Можно ли для огромного и могучего государства придумать политику мудрее? Не на соседей бросаться, не в политические и военные игры с ними играть, а своими внутренними делами заниматься! Чтобы в стране порядок был, чтобы процветала она — войной ведь процветания не добудешь. Чтобы дети и старики в ней сытыми были. Что же касается других государств… Если они — настоящие друзья, пускай радуются российскому спокойствию и мощи. Если же враги — пусть остерегутся: в драке армия и флот России ох как себя покажут!
Старался мирно править Александр Третий. Держался подальше от Австрии, чтобы иметь возможность манёвра в случае войны между Германией и Францией. Развивал банковское дело и промышленность. Заселял Сибирь. Уновлял законы. Торговал с половиной мира себе в прибыток.
За тринадцать лет его правления вооружённое столкновение случилось единственный раз — при Кушке, с афганцами, что захватили принадлежавший России оазис.
— Я не допущу посягательства на нашу территорию, — заявил тогда император и отдал приказ: врага уничтожить.
Афганцами командовали британские офицеры. Советники Александра опасались, что их гибель спровоцирует войну с Англией.
— Хотя бы и так, — спокойно ответил государь.
Лондон поспешил решить дело миром.
И сыну своему, ставшему российским императором Николаем Вторым, Александр Третий завещал — мечту свою о мире и умение любить жену.
В служебной переписке его настоящее имя никогда не упоминали. Само появление британской контрразведки до сих пор оставалось строжайшей тайной, поэтому создателя и главу новой службы в документах обозначали литерой «
— Представьте себе, — говорил он сейчас, — этот мой парнишка, который на таможне без году неделя, обратил внимание на то, что у неё слишком сильно накрахмалена юбка! Экое диво: оперная певица отправляется на гастроли в юбке не по моде!
Его собеседник, дымя крепкой гаванской сигарой, рассудительно заметил:
— Интересно, что было бы, если бы вместо певицы ехал певец?
— Поверьте, Винни, немодную юбку он заметил бы и на певце!
Широколицый джентльмен, которого Кей дружески назвал Винни, издал довольный смешок.
— И всё же, — сказал он, — стоило бы в число ваших людей включить тех, которые обращают внимание на певцов. Вы меня понимаете.
Кей кивнул. Конечно, они понимали друг друга.
— Не желаете виски? — спросил Винни. — Только не говорите, что вы на службе!
— Мы оба на службе, — сказал Кей. — Виски, пожалуй, нет… Я бы не отказался от хереса.
Винни поднялся из огромного резного кресла. Подойдя к спрятанному в стене бару, он распахнул дубовые дверцы.
— Вам повезло. Мне привезли в подарок несколько бутылок из России. Дивный букет! Вы же читаете по-русски. Что здесь написано?
— Южнобережное крымское вино номер тридцать семь…
— Спасибо, номер я разобрал.
Теперь пришла очередь Кея усмехнуться. Пока Винни наливал херес ему и виски себе, он закончил рассказ:
— А с юбкой всё оказалось просто. Шифровка симпатическими чернилами, закреплённая крахмалом. Мы её проявили и отдали
Уильям Реджинальд Холл руководил королевской военно-морской разведкой. В старом адмиралтействе помещалась секретная комната, где трудились его дешифровщики, прозванные
— Любите вы подбрасывать им загадки! — сказал Винни, передавая гостю бокал. — А не получится снова, как с тем аббатом?
Кей поморщился при упоминании о курьёзе. Действительно, как-то контрразведка перехватила письмо священника, адресованное одной актрисе. Белокурая чаровница слыла дамой полусвета и славилась не столько сценическими талантами, сколько бесстыдными оргиями, которые устраивала на своей вилле «Алкивиад». Подозрительным показалось обращение
