«Ну, стóит ли богатым быть,Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить И только деньги лишь копить?Да и на чтó? Умрем, ведь всё оставим.Мы только лишь себя и мучим, и бесславим.Нет, если б мне далось богатство на удел,Не только бы рубля, я б тысяч не жалел, Чтоб жить роскошно, пышно,И о моих пирах далеко б было слышно; Я, даже, делал бы добро другим.А богачей скупых на муку жизнь похожа». Так рассуждал Бедняк с собой самим,В лачужке низменной, на голой лавке лежа; Как вдруг к нему сквозь щелочку пролез,Кто говорит – колдун, кто говорит – что бес, Последнее едва ли не вернее: Из дела будет то виднее.Предстал – и начал так: «Ты хочешь быть богат,Я слышал, для чего; служить я другу рад.Вот кошелек тебе: червонец в нем, не боле;Но вынешь лишь один, уж там готов другой. Итак, приятель мой, Разбогатеть теперь в твоей лишь воле.Возьми ж – и из него без счету вынимай, Доколе будешь ты доволен; Но только знай:Истратить одного червонца ты не волен, Пока в реку не бросишь кошелька».Сказал – и с кошельком оставил Бедняка.Бедняк от радости едва не помешался;Но лишь опомнился, за кошелек принялся,И чтó ж? – Чуть верится ему, что то не сон: Едва червонец вынет он,Уж в кошельке другой червонец шевелится.«Ах, пусть лишь до утра мне счастие продлится! — Бедняк мой говорит. —Червонцев я себе повытаскаю груду; Так, завтра же богат я буду И заживу, как сибарит».Однако ж поутру он думает другое.«То правда, – говорит, – теперь я стал богат; Да ктó ж добру не рад!И почему бы мне не быть богаче вдвое? Неужто леньНад кошельком еще провесть хоть день!Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу; Но если накупить могу я деревень,Не глупо ли, когда случай к тому утрачу? Так, удержу чудесный кошелек, Уж так и быть, еще я поговею Один денек, А, впрочем, ведь пожить всегда успею».Но чтó ж? Проходит день, неделя, месяц, год —Бедняк мой потерял давно в червонцах счет; Меж тем он скудно ест и скудно пьет;Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу. День кончится, и, по его расчету,Ему всегда чего-нибудь недостает. Лишь кошелек нести сберется, То сердце у него сожмется: Придет к реке, – воротится опять.«Как можно, – говорит, – от кошелька отстать,Когда мне золото рекою сáмо льется?» И, наконец, Бедняк мой поседел, Бедняк мой похудел;Как золото его, Бедняк мой пожелтел.Уж и о пышности он боле не смекает:Он стал и слаб, и хил; здоровье и покой,Утратил всё; но всё дрожащею рукой Из кошелька червонцы вон таскает. Таскал, таскал… И чем же кончил он?На лавке, где своим богатством любовался, На той же лавке он скончался,Досчитывая свой девятый миллион.
