| The new aristocracy was made up for the most part of bureaucrats, scientists, technicians, trade-union organizers, publicity experts, sociologists, teachers, journalists, and professional politicians. | Новая аристократия составилась в основном из бюрократов, ученых, инженеров, профсоюзных руководителей, специалистов по обработке общественного мнения, социологов, преподавателей и профессиональных политиков. |
| These people, whose origins lay in the salaried middle class and the upper grades of the working class, had been shaped and brought together by the barren world of monopoly industry and centralized government. | Этих людей, по происхождению служащих и верхний слой рабочего класса, сформировал и свел вместе выхолощенный мир монополистической промышленности и централизованной власти. |
| As compared with their opposite numbers in past ages, they were less avaricious, less tempted by luxury, hungrier for pure power, and, above all, more conscious of what they were doing and more intent on crushing opposition. | По сравнению с аналогичными группами прошлых веков они были менее алчны, менее склонны к роскоши, зато сильнее жаждали чистой власти, а самое главное, отчетливее сознавали, что они делают, и настойчивее стремились сокрушить оппозицию. |
| This last difference was cardinal. | Это последнее отличие оказалось решающим. |
| By comparison with that existing today, all the tyrannies of the past were half-hearted and inefficient. | Рядом с тем, что существует сегодня, все тирании прошлого выглядели бы нерешительными и расхлябанными. |
| The ruling groups were always infected to some extent by liberal ideas, and were content to leave loose ends everywhere, to regard only the overt act and to be uninterested in what their subjects were thinking. | Правящие группы всегда были более или менее заражены либеральными идеями, всюду оставляли люфт, реагировали только на явные действия и не интересовались тем, что думают их подданные. |
| Even the Catholic Church of the Middle Ages was tolerant by modern standards. | По сегодняшним меркам даже католическая церковь средневековья была терпимой. |
| Part of the reason for this was that in the past no government had the power to keep its citizens under constant surveillance. | Объясняется это отчасти тем, что прежде правительства не могли держать граждан под постоянным надзором. |
| The invention of print, however, made it easier to manipulate public opinion, and the film and the radio carried the process further. | Когда изобрели печать, стало легче управлять общественным мнением; радио и кино позволили шагнуть в этом направлении еще дальше. |
| With the development of television, and the technical advance which made it possible to receive and transmit simultaneously on the same instrument, private life came to an end. | А с развитием телевизионной техники, когда стало возможно вести прием и передачу одним аппаратом, частной жизни пришел конец. |
| Every citizen, or at least every citizen important enough to be worth watching, could be kept for twenty-four hours a day under the eyes of the police and in the sound of official propaganda, with all other channels of communication closed. | Каждого гражданина, по крайней мере каждого, кто по своей значительности заслуживает слежки, можно круглые сутки держать под полицейским наблюдением и круглые сутки питать официальной пропагандой, перекрыв все остальные каналы связи. |
| The possibility of enforcing not only complete obedience to the will of the State, but complete uniformity of opinion on all subjects, now existed for the first time. | Впервые появилась возможность добиться не только полного подчинения воле государства, но и полного единства мнений по всем вопросам. |
