| The mystical reverence that he felt for her was somehow mixed up with the aspect of the pale, cloudless sky, stretching away behind the chimney-pots into interminable distance. | Мистическое благоговение перед ней как-то наложилось на картину чистого бледного неба над дымоходами, уходившего в бесконечную даль. |
| It was curious to think that the sky was the same for everybody, in Eurasia or Eastasia as well as here. | Странно было думать, что небо у всех то же самое -- и в Евразии, и в Остазии, и здесь. |
| And the people under the sky were also very much the same--everywhere, all over the world, hundreds of thousands of millions of people just like this, people ignorant of one another's existence, held apart by walls of hatred and lies, and yet almost exactly the same--people who had never learned to think but who were storing up in their hearts and bellies and muscles the power that would one day overturn the world. | И люди под небом те же самые -- всюду, по всему свету, сотни, тысячи миллионов людей, таких же, как эта: они не ведают о существовании друг друга, они разделены стенами ненависти и лжи и все же почти одинаковы: они не научились думать, но копят в сердцах, и чреслах, и мышцах мощь, которая однажды перевернет мир. |
| If there was hope, it lay in the proles! | Если есть надежда, то она -- в пролах. |
| Without having read to the end of THE BOOK, he knew that that must be Goldstein's final message. | Он знал, что таков будет и вывод Голдстейна, хотя не дочел книгу до конца. |
| The future belonged to the proles. | Будущее за пролами. |
| And could he be sure that when their time came the world they constructed would not be just as alien to him, Winston Smith, as the world of the Party? | А можно ли быть уверенным, что, когда придет их время, для него, Уинстона Смита, мир, ими созданный, не будет таким же чужим, как мир партии? |
| Yes, because at the least it would be a world of sanity. | Да, можно, ибо новый мир будет наконец миром здравого рассудка. |
| Where there is equality there can be sanity. | Где есть равенство, там может быть здравый рассудок. |
| Sooner or later it would happen, strength would change into consciousness. | Рано или поздно это произойдет -- сила превратится в сознание. |
| The proles were immortal, you could not doubt it when you looked at that valiant figure in the yard. In the end their awakening would come. | Пролы бессмертны: героическая фигура во дворе -- лучшее доказательство. |
| And until that happened, though it might be a thousand years, they would stay alive against all the odds, like birds, passing on from body to body the vitality which the Party did not share and could not kill. | И пока это не произойдет -- пусть надо ждать еще тысячу лет, -- они будут жить наперекор всему, как птицы, передавая от тела к телу жизненную силу, которой партия лишена и которую она не может убить. |
| 'Do you remember,' he said, 'the thrush that sang to us, that first day, at the edge of the wood?' | -- Ты помнишь, -- спросил он, -- как в первый день на прогалине нам пел дрозд? |
| 'He wasn't singing to us,' said Julia. 'He was singing to please himself. | -- Он не нам пел, -- сказала Джулия. -- Он пел для собственного удовольствия. |
| Not even that. | И даже не для этого. |
| He was just singing.' | Просто пел. |
| The birds sang, the proles sang. the Party did not sing. | Поют птицы, поют пролы, партия не поет. |
