| The Party prisoners were always silent and terrified, but the ordinary criminals seemed to care nothing for anybody. | Партийцы были молчаливы и напуганы, а уголовники, казалось, не боятся никого. |
| They yelled insults at the guards, fought back fiercely when their belongings were impounded, wrote obscene words on the floor, ate smuggled food which they produced from mysterious hiding-places in their clothes, and even shouted down the telescreen when it tried to restore order. | Они выкрикивали оскорбления надзирателям, яростно сопротивлялись, когда у них отбирали пожитки, писали на полу непристойности, ели пищу, пронесенную контрабандой и спрятанную в непонятных местах под одеждой, и даже огрызались на телекраны, призывавшие к порядку. |
| On the other hand some of them seemed to be on good terms with the guards, called them by nicknames, and tried to wheedle cigarettes through the spyhole in the door. | С другой стороны, некоторые из них как будто были на дружеской ноге с надзирателями, звали их по кличкам и через глазок клянчили у них сигареты. |
| The guards, too, treated the common criminals with a certain forbearance, even when they had to handle them roughly. | Надзиратели относились к уголовникам снисходительно, даже когда приходилось применять к ним силу. |
| There was much talk about the forced-labour camps to which most of the prisoners expected to be sent. | Много было разговоров о каторжных лагерях, куда предстояло отправиться большинству арестованных. |
| It was 'all right' in the camps, he gathered, so long as you had good contacts and knew the ropes. | В лагерях "нормально", понял Уинстон, если знаешь что к чему и имеешь связи. |
| There was bribery, favouritism, and racketeering of every kind, there was homosexuality and prostitution, there was even illicit alcohol distilled from potatoes. | Там подкуп, блат и всяческое вымогательство, там педерастия и проституция и даже самогон из картошки. |
| The positions of trust were given only to the common criminals, especially the gangsters and the murderers, who formed a sort of aristocracy. | На должностях только уголовники, особенно бандиты и убийцы -- это аристократия. |
| All the dirty jobs were done by the politicals. | Самая черная работа достается политическим. |
| There was a constant come-and-go of prisoners of every description: drug-peddlers, thieves, bandits, black-marketeers, drunks, prostitutes. | Через камеру непрерывно текли самые разные арестанты: торговцы наркотиками, воры, бандиты, спекулянты, пьяницы, проститутки. |
| Some of the drunks were so violent that the other prisoners had to combine to suppress them. | Пьяницы иногда буянили так, что остальным приходилось усмирять их сообща. |
| An enormous wreck of a woman, aged about sixty, with great tumbling breasts and thick coils of white hair which had come down in her struggles, was carried in, kicking and shouting, by four guards, who had hold of her one at each corner. | Четверо надзирателей втащили, растянув за четыре конечности, громадную растерзанную бабищу лет шестидесяти, с большой вислой грудью; она кричала, дрыгала ногами, и от возни ее седые волосы рассыпались толстыми извилистыми прядами. |
| They wrenched off the boots with which she had been trying to kick them, and dumped her down across Winston's lap, almost breaking his thigh-bones. | Она все время норовила пнуть надзирателей, и, сорвав с нее ботинки, они свалили ее на Уинстона, чуть не сломав ему ноги. |
| The woman hoisted herself upright and followed them out with a yell of | Женщина села и крикнула им вдогонку: |
| ' F— bastards!' | "За...цы!" |
