| The cockney accent had disappeared; Winston suddenly realized whose voice it was that he had heard a few moments ago on the telescreen. | Простонародный лондонский выговор у хозяина исчез; Уинстон вдруг сообразил, что это его голос только что звучал в телекране. |
| Mr Charrington was still wearing his old velvet jacket, but his hair, which had been almost white, had turned black. | Мистер Чаррингтон по-прежнему был в старом бархатном пиджаке, но его волосы, почти совсем седые, стали черными. |
| Also he was not wearing his spectacles. | И очков на нем не было. |
| He gave Winston a single sharp glance, as though verifying his identity, and then paid no more attention to him. | Он кинул на Уинстона острый взгляд, как бы опознавая его, и больше им не интересовался. |
| He was still recognizable, but he was not the same person any longer. | Он был похож на себя прежнего, но это был другой человек. |
| His body had straightened, and seemed to have grown bigger. | Он выпрямился, как будто стал крупнее. |
| His face had undergone only tiny changes that had nevertheless worked a complete transformation. | В лице произошли только мелкие изменения -но при этом оно преобразилось совершенно. |
| The black eyebrows were less bushy, the wrinkles were gone, the whole lines of the face seemed to have altered; even the nose seemed shorter. | Черные брови казались не такими кустистыми, морщины исчезли, изменился и очерк лица; даже нос стал короче. |
| It was the alert, cold face of a man of about five-and-thirty. | Это было лицо настороженного хладнокровного человека лет тридцати пяти. |
| It occurred to Winston that for the first time in his life he was looking, with knowledge, at a member of the Thought Police. | Уинстон подумал, что впервые в жизни видит перед собой с полной определенностью сотрудника полиции мыслей. |
| PART THREE | * ТРЕТЬЯ * |
| Chapter 1 | I |
| He did not know where he was. | Уинстон не знал, где он. |
| Presumably he was in the Ministry of Love, but there was no way of making certain. | Вероятно, его привезли в министерство любви, но удостовериться в этом не было никакой возможности. |
| He was in a high-ceilinged windowless cell with walls of glittering white porcelain. | Он находился в камере без окон, с высоким потолком и белыми, сияющими кафельными стенами. |
| Concealed lamps flooded it with cold light, and there was a low, steady humming sound which he supposed had something to do with the air supply. | Скрытые лампы заливали ее холодным светом, и слышалось ровное тихое гудение -- он решил, что это вентиляция. |
| A bench, or shelf, just wide enough to sit on ran round the wall, broken only by the door and, at the end opposite the door, a lavatory pan with no wooden seat. | Вдоль всех стен, с промежутком только в двери, тянулась то ли скамья, то ли полка, как раз такой ширины, чтобы сесть, а в дальнем конце, напротив двери, стояло ведро без стульчака. |
| There were four telescreens, one in each wall. | На каждой стене было по телекрану -- четыре штуки. |
| There was a dull aching in his belly. | Он чувствовал тупую боль в животе. |
| It had been there ever since they had bundled him into the closed van and driven him away. | Заболело еще тогда, когда Уинстона запихнули в фургон и повезли. |
