| A faint smile twitched the corners of O'Brien's mouth as he looked down at him. | О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот. |
| 'I told you, Winston,' he said, 'that metaphysics is not your strong point. | -- Я вам говорю, Уинстон, метафизика -- не ваша сильная сторона. |
| The word you are trying to think of is solipsism. | Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, -солипсизм. |
| But you are mistaken. | Но вы ошибаетесь. |
| This is not solipsism. | Это не солипсизм. |
| Collective solipsism, if you like. | Коллективный солипсизм, если угодно. |
| But that is a different thing: in fact, the opposite thing. | И все-таки -- это нечто другое; в сущности -противоположное. |
| All this is a digression,' he added in a different tone. 'The real power, the power we have to fight for night and day, is not power over things, but over men.' He paused, and for a moment assumed again his air of a schoolmaster questioning a promising pupil: 'How does one man assert his power over another, Winston?' | Мы уклонились от темы, -- заметил он уже другим тоном. -- Подлинная власть, власть, за которую мы должны сражаться день и ночь, -- это власть не над предметами, а над людьми. -- Он смолк, а потом спросил, как учитель способного ученика: -- Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими? |
| Winston thought. | Уинстон подумал. |
| 'By making him suffer,' he said. | -- Заставляя его страдать, -- сказал он. |
| ' Exactly. | -- Совершенно верно. |
| By making him suffer. | Заставляя его страдать. |
| Obedience is not enough. | Послушания недостаточно. |
| Unless he is suffering, how can you be sure that he is obeying your will and not his own? | Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? |
| Power is in inflicting pain and humiliation. | Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. |
| Power is in tearing human minds to pieces and putting them together again in new shapes of your own choosing. | В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, в каком вам угодно. |
| Do you begin to see, then, what kind of world we are creating? | Теперь вам понятно, какой мир мы создаем? |
| It is the exact opposite of the stupid hedonistic Utopias that the old reformers imagined. | Он будет полной противоположностью^] тем глупым гедонистическим утопиям, которыми тешились прежние реформаторы. |
| A world of fear and treachery and torment, a world of trampling and being trampled upon, a world which will grow not less but MORE merciless as it refines itself. Progress in our world will be progress towards more pain. | Мир страха, предательства и мучений, мир топчущих и растоптанных, мир, который, совершенствуясь, будет становиться не менее, а более безжалостным; прогресс в нашем мире будет направлен к росту страданий. |
| The old civilizations claimed that they were founded on love or justice. | Прежние цивилизации утверждали, что они основаны на любви и справедливости. |
| Ours is founded upon hatred. | Наша основана на ненависти. |
