Я взглянул на Лоудера, высокого, светловолосого, с умными карими глазами. Казалось, он больше уже не злился на меня, как в недалеком прошлом. И я почти почувствовал себя виноватым за то, что втайне от него делал анализ на кокаин, в то время как он вел себя со мной самым естественным образом, впервые с тех пор, как умер Гревил. Если бы он был таким с самого начала, мне не пришлось бы устраивать все эти проверки.
- Итак, сколько вы хотите за Джемстоунз? - спросил он.
Из документов «Саксони Фрэнклин» я знал, сколько стоил Джемстоунз годовалым жеребенком, но это почти не имело отношения к его стоимости два года спустя. Он уже однажды был победителем, но особо не блистал. И я назвал цену, в два раза превышающую его начальную стоимость.
Николас Лоудер иронично рассмеялся:
- Ну, Дерек. Половину.
- В эту сумму он изначально обошелся Гревилу, - сказал я.
На какое-то мгновение прищурив глаза, он тут же с невинным видом открыл их.
- Так, значит, вы все-таки в курсе! - с улыбкой воскликнул он. - Я обещал Ролло приличную лошадь за разумную цену. Нам хорошо известно, что Джемстоунз не мировой рекордсмен, однако, я думаю, он еще будет победителем. Будет справедливо, если мы заплатим за него ту же сумму. Более чем справедливо.
«Вполне возможно, что и так, - думал я, - но „Саксони Фрэнклин“ нуждается в каждом выторгованном центе».
- Набавьте еще половину - и он ваш, - сказал я.
Вопросительно подняв брови, Николас взглянул на своего друга в ожидании его ответа.
- Ролло?
Но, похоже, Ролло больше интересовал костыль, который я до этого поставил к стенке, чем предмет нашего разговора.
- Джемстоунз этого стоит, - рассудительно заметил Николас Лоудер, и я вдруг с удивлением подумал, что он заинтересован продать его для меня как можно дороже, чтобы получить себе побольше комиссионных.
«Надо торговать с противником - налаживать взаимовыгодные контакты», - вспомнил я.
- Мне вообще не нужен Джемстоунз ни за какие деньги, - сказал Ролло. И это были его первые слова с тех пор, как он пришел.
У него был грубый и удивительно невыразительный голос. «Совершенно бездушный», - подумалось мне.
- Но мы именно за этим и пришли сюда, - возразил Николас Лоудер. - Ты же сам предложил прийти сюда!
Томас Роллуэй словно как-то рассеянно поднялся, взял оставленный мною костыль и, перевернув его вверх ногами, схватился за тот конец, который обычно находился ближе к полу. Затем, словно эта идея пришла ему в голову в ту же секунду, он, согнув ноги в коленях, с силой взмахнул костылем, как косой, чуть не касаясь пола.
Все это было настолько неожиданно, что я не успел среагировать. Ручка костыля обрушилась на мою левую лодыжку, и, не давая мне опомниться, Роллуэй кинулся на меня, подобно разъяренному быку, осыпая ударами и сшибая на пол.
Меня это скорее ошарашило, чем испугало, а потом я просто разозлился. Все казалось беспричинным, без какого-либо повода, не укладывающимся в рамки здравого смысла. За плечом Роллуэя я заметил ошеломленного Николаев Лоудера с вытянутым, ничего не понимающим лицом.
Пока я пытался подняться, Томас Роллуэй достал из кармана пиджака пистолет довольно внушительных размеров и с глушителем на конце.
- Не дергайся, - сказал он, направляя дуло мне в грудь.
«Пистолет… Симз…» Я начал что-то смутно понимать и пришел в отчаяние.
Николас Лоудер завозился в кресле, пытаясь подняться.
- Ты что делаешь? - спросил он высоким от тревоги и нарастающей паники голосом.
- Сиди, Ник, - бросил его дружок. - Не вставай. - Его бездушный голос прозвучал настолько жестоко и сурово, что Николас Лоудер подчинился и сник, не веря тому, что происходило у него на глазах.
- Но ты же пришел, чтобы договориться о покупке его лошади, - возразил он слабым голосом.
- Я пришел, чтобы убить его.
Роллуэй сказал это совершенно бесстрастным тоном, словно не о чем и говорить. Однако это ему было не впервой.
Лоудер пребывал в таком же оцепенении, как и я.
Роллуэй перевел дуло пистолета на мою лодыжку. Я тут же убрал ее, делая отчаянные попытки встать, и смертоносный ствол вновь оказался направленным мне в сердце.
- Не дергайся, - вновь повторил он. Своими холодными глазами он смотрел, как я полусидел-полулежал на полу, опираясь на локоть и не имея никакого оружия под рукой, даже костыля, на который я опирался. Затем так же неожиданно, как и до этого, он что есть силы наступил на мою лодыжку и для пущей уверенности еще и потоптал ее каблуком, словно сигаретный окурок. Но и после этого он не убрал ботинка с моей ноги, надавливая на нее своим немалым весом.
Я проклинал его, но не мог двинуться с места, чувствуя, как трещат мои кости; у меня в голове крутились идиотские мысли о том, что на выздоровление теперь уйдет гораздо больше времени, и они отвлекали меня от пули, которая все равно причинила бы мне намного меньше страданий.
- Но почему? - заскулил Николас Лоудер. - Зачем ты это делаешь? Хороший вопрос. И Роллуэй ответил на него.
- Успешными оказываются лишь те убийства, для которых нет видимого повода, - сказал он.
