Мы двигаемся вместе, идеально подходя друг другу. Я в нее проникаю. Она
принимает каждый мой дюйм, пока наши глаза не отрываются друг от друга.
Я влюбляюсь в нее.
Сильно.
И ничто не может это остановить. Даже если бы я мог все остановить, то не захотел
бы этого делать.
Мы с ней двигаемся в одном ритме, наши тела сталкиваются друг с другом. Ко мне
прижимаются ее груди, заставляя меня искать освобождения.
Я сжимаю рукой ее волосы, не желая ее отпускать, когда ее ногти впиваются мне в
спину.
– Марли, я хочу, чтобы это никогда не прекращалось.
На ее глаза наворачиваются слезы, угрожая упасть в любой момент. Я притягиваю
ее ближе, пока погружаюсь в нее еще глубже.
Трусь губами ее рот, требуя, чтобы она мне открылась. Она это делает, и я сразу же
на нее набрасываюсь, мы дышим друг другом, возвращаем друг друга к жизни.
Мы кончаем вместе, тесно прижавшись друг к другу.
Рваное дыхание. Биение сердец. Я стираю слезу, которая катится по ее щеке и
прижимаюсь губами к ее губам.
– Спасибо, – шепчу я.
Она сползает с кровати и улыбается, когда надевает свою одежду.
Прежде чем Марли уходит, она поворачивается ко мне:
– Хьюстон, возможно, тебе не стоит пытаться забыть. Может, тебе стоит помнить.
Глава 21
Марли
Suadade (португальский) – чувство тоски по кому-либо, когда того нет рядом.
На следующее утро я открываю свои опухшие из-за плача глаза.
Какое же мужество, должно быть потребовалось Хьюстону, для того, чтобы он мне
открылся. Я хочу поддержать его, помочь ему.
Вчера поздно вечером я покинула его квартиру, желая дать ему пространство после
того как он обнажил передо мной свою душу. Веселый солнечный свет, льющийся в мою
комнату, не может улучшить мое настроение. Как такое возможно? Я одеваюсь и звоню
Хьюстону, чтобы проверить, как он там, с идеей быть рядом с ним. Он не отвечает. Перед
учебой я захожу в его квартиру, но его там нет.
Мой телефон пиликает, когда приходит сообщение.
И как только я это читаю, идея быть с ним исчезает.
– Марли, я уверена, что он в конце концов позвонит, – говорит Лекси, прежде чем
сделать глоток вина. Она приехала сегодня утром на выходные. Этот «позволь мне
убедиться, что с тобой все порядке» визит, замаскирован под «сюрприз! я приехала в
гости, потому что мне нужно купить кое-что в Нью-Йорке». Меня всегда подбадривает
общение с Лекси, так что я рада, что она здесь. Мы как инь и ян.
Я вывернула перед ней свою душу, пока мы ужинали пиццей и вином. Хорошее
вино «Pinot Grigio», любимое вино Хьюстона, делает мрачным мое настроение, пока я
мысленно устремляюсь к нему.
Я отталкиваю стул и беру наши тарелки.
– Может быть, – говорю я. – Я не уверена.
Прошло несколько дней с тех пор, как я узнала правду о Хьюстоне.
Он нашел преподавателя на замену себе, и нам сообщили, что он не вернется в этом
семестре. Я буквально следила за его квартирой, думая, что он может вернуться.
Несколько раз ему звонила, но без ответа. Словно он исчез, с лица земли.
– Вам ничего не говорили о том, когда он вернется? – спрашивает Лекси, когда я
ополаскиваю наши тарелки, а затем ставлю их в посудомоечную машину.
– Нет. Я волнуюсь, – говорю я ей, садясь на кушетку.
Она садится рядом со мной.
– Иди сюда, – ее руки обнимают меня, я в коконе комфорта.
– Я просто не знаю, что делать, – говорю я отстраняясь.
– Послушай, ему самому нужно с этим разобраться, – говорит Лекси, вытирая
слезы с моей щеки. – Ты не можешь это исправить, Марли.
Я вздыхаю, снова устраиваясь на кушетке.
– Возможно, ты права, – я смотрю на нее. – Но я хочу быть там для него.
– Ох, я знаю, что хочешь, милая.
После того, как я ей все рассказала, мы топим нашу грусть и боль в ведерке с
мороженым. Почему мороженое всегда помогает мне чувствовать себя лучше?
Через некоторое время она проваливается в сон, а мой мозг переполнен мыслями о
Хьюстоне. Мои дни наполнились выполнением домашних заданий и жалостью к себе. Я
чувствую себя виноватой за то, что себя жалею. Ничто не может улучшить мое состояние,
кроме возможности быть с ним, чтобы его поддерживать. Но он меня не пускает. И я
понимаю, что ему нужно это преодолеть. Так как я могу на него злиться за то, что он
исчез? Какой бы эгоисткой я была? Хотя, я – человек, и хочу знать, что он в порядке. Спит
ли он? Плачет ли он? Именно это причиняет мне боль. Я за него переживаю. Очень
сильно. Его потеря объясняет так много: его потребность в контроле и то, как он закрылся
от окружающих. Его непрекращающуюся ненависть к опозданиям. Иногда, я задаюсь
вопросом, использовал ли он меня как инструмент, помогающий ему обо всем забыть. И
теперь, когда знаю, что находится глубоко в его душе, мне даже неважно, что он пропал,
