ведь если наша с ним близость, забрала у него хоть немного боли, то я бы делала это
снова.
На следующий день мы с Лекси вышли на улицы Нью-Йорка, чтобы осмотреть
достопримечательности. Эмпайр Стейт Билдинг. Статую Свободы. Таймс Сквер.
Мы были везде. А напоследок заглянули в Чайна-таун, чтобы присмотреть себе
сумочки.
– Боже мой, здесь столько всего, что я хочу, – говорит Лекси. Она прыгает от
продавца к продавцу, проводя рукой по различным тканям и текстурам.
Свежий воздух обдувает мое тело, когда я пытаюсь притвориться счастливой. Я все
еще чувствую, как все скручивается глубоко внутри. Почему он не звонит?
Мы возвращаемся, наши руки загружены покупками Лекси.
– Марли, я хочу сказать, что горжусь тобой. Посмотри на все, что ты сделала, –
изливает она свои чувства, пока мы идем в сторону моего дома.
Я закатываю глаза, улыбаясь ее похвале.
– Да, большое достижение. Я спала со своим профессором.
Лекси останавливается, а люди движутся вокруг нас.
– Марли, ты не можешь выбирать, кого хочет твое сердце.
Я хочу, чтобы тротуар раскололся и поглотил меня целиком.
– Я прямо «настоящий победитель», да?
Она взяла меня под руку и начала движение.
– Слушайся свою старшую сестру. Не думай так, – отчитывает она меня. – Если ты
сможешь делать это здесь и сейчас, то сможешь сделать когда и где угодно.
Я смеюсь.
– Ты же не просто так это сказала.
Она улыбается.
– Не заставляй меня петь, – говорит она. – Серьезно, ты живешь в одном из
величайших городов мира. Ты выучила схему метро, и тебя не ограбили. Ты учишься в
медицинской школе, и ты влюбилась. Да, любовь – отстой, но судя по всему, это
грандиозно.
– Грандиозно? Ты под кайфом? – я смеюсь, а она улыбается.
Лекси похлопывает меня по руке.
– Ага, под кайфом из-за великолепной сумочки, которую купила. Нет, я рада за тебя.
Подумай обо всей бесплатной терапии, которую я тебе устраиваю. И не волнуйся из-за
Хьюстона. Он вернется когда будет готов. Ты – удивительная девушка, – говорит она,
проводя нас сквозь толпу людей.
Я прищуриваюсь.
– Хорошо, что ты сделала с моей сестрой?
Она толкает меня своим бедром.
– Я серьезно.
Ее улыбка слегка приободрила меня. Лишь слегка.
– Давай пока не будем возвращаться. Мне нужно еще кое-что купить.
Мы гуляем по улицам Нью-Йорка, занимаемся шопингом, смеемся и едим. Я
скучала по своей сестре. Мы хватаем с прилавка хот-доги, и Лекси ведет шутливые
разговоры об их сходстве с фаллосами.
– Хочешь посмотреть шоу на Бродвее или заняться еще чем-нибудь необычным, что
делают сучки? – спрашивает Лекси.
Я смеюсь.
– Да, конечно. Давай прогуляемся по Центральному парку.
Позже вечером, когда Лекси надоедает гулять по городу, а ее живот переполнен
хот-догами, мы возвращаемся домой и я бросаю взгляд через дорогу на квартиру
Хьюстона. Свет не горит. Там никого нет. В мое сознание врезается это окно, как
последнее воспоминание о нем.
Глава 22
Хьюстон
Тяжело было оставлять Марли.
Наблюдая за тем, как капли текут по стеклу окна поезда, когда я направляюсь в
Принстон, в дом моих родителей. Я прислоняюсь головой к стеклу, закрывая глаза, чтобы
подумать о своей жизни.
О моей так называемой жизни. О жизни, которую я перестал проживать, когда у
меня забрали Натана.
Я бы хотел сказать, что Дженнифер справилась с его смертью лучше меня, но она
путешествовала по тому же темному пути отчаяния.
Я хотел смерти после смерти Натана, молил об этом.
Говорят, когда умираешь, то твоя жизнь проносится перед глазами. Но что, если то
что происходит сейчас со мной, и есть предсмертная быстрая вспышка воспоминаний, и я
уже умираю?
И если это так, то это самый медленный путь к смерти.
Я делаю глубокий вдох, когда поезд приближается к остановке в Принстоне.
Я позвонил своей сестре, чтобы она меня забрала, и когда выхожу с вокзала, она
ждет, прислонившись к серебряному «Мерседесу».
– Привет Кэти, как дела? – говорю я, подходя к ней.
– Это я должна тебя об этом спросить, большой брат. Ты неважно выглядишь, – она
улыбается, ее карие глаза сверкают, и мы обнимаемся.
– В действительности, сейчас мне намного лучше, чем до этого.
Она еще раз меня сжимает, прежде чем отпустить.
Мы едем по дороге в дом, где я вырос. Мы не разговариваем. Нам это не нужно.
Она понимает меня лучше большинства людей. Комфортная тишина, больше нам ничего
не нужно.
Она знает, что я пытаюсь.
Черт, я хочу жить нормальной жизнью, в которой не думал бы о Натане каждую
секунду каждого дня. Я скучаю по всему, что с ним связано. И я никогда его не забуду. Но
иногда мне нужен перерыв.
Сестра паркует машину на длинной подъездной дорожке, покрытой крупной
галькой. Глядя на стоящий передо мной дом в колониальном стиле, я вытираю ладони о
джинсы.
Сейчас или никогда.
