– А как это?
95
– Очень просто. Мы с тобой будем периодически встречаться,
общаться, так сказать, совместно поддерживать порядок. Полная
конфиденциальность, понимаешь?
Почему-то обычно непонятливый Папазогло вдруг обнаружил
зачатки интеллекта.
– Товарищ майор, я не могу…
– Что значит – не могу? Ты же сам только что сказал, что не
хочешь, чтобы нашу часть расформировали.
– Не хочу. Но и так – тоже не могу.
С Лавровым замполит уже даже не пытался хитрить. На него он
просто орал:
– Почему вы это всѐ воспринимаете как стукачество? Да я и так
знаю, что у вас там происходит! Просто мне нужна дисциплина! Мне
нужен человек, который бы всѐ видел… Так что ты подумай.
– Товарищ майор, чѐ тут думать. Я же говорю, у меня зрение
плохое.
Замполит всѐ понял: если продолжать давить дальше – у бойца
обнаружатся плохой слух, плоскостопие и недержание, – непонятно, как
такого вообще в армию взяли.
К моменту попадания Фахрутдинова в кабинет замполита,
наверное, только Щур не догадывался, зачем бойцы по очереди
посещают Староконя. Дважды дембель решил взять удар на себя.
– То есть ты согласен, Фахрутдинов? – не поверил своему счастью
замполит.
– Так точно, согласен, товарищ майор.
– Ну, слава Богу, хоть один разумный человек!.
– Только у меня одно условие, товарищ майор, – не дал
расслабиться замполиту Фахрутдинов. – Мне каждую неделю
увольнение надо.
96
– А не много ты просишь, солдат?
– Вы меня не поняли, товарищ майор. Я иду в увольнение, а вы на
следующий день получаете письмо из города. С подробным отчѐтом. И
вам хорошо, и я – вне подозрений.
Оценка интеллекта Фахрутдинова по рейтингу замполита
стремительно поднялась, немного недотянув до его собственной.
– Ты что, из контрразведки к нам пришѐл? Молоток, так и
сделаем. Только плохо одному в увольнение ходить, примелькаешься.
Ладно, я что-нибудь придумаю…
Ничто так не меняет вкусы мужчины, как женщины. Особенно
если они умеют готовить. Сидящие за одним столом Староконь и
Смальков вкушали солянку с диаметрально противоположных точек
зрения.
– Ещѐ бы маслинок в эту солянку – цены б ей не было, –
Смалькову было с чем сравнить: Эвелина про маслинку не забыла бы ни
при каких условиях.
– Не знаю, мне, холостяку, и так вкусно, – признался Староконь.
Его общение с женским полом проходило преимущественно в спальне,
а не на кухне.
– Приятного аппетита, – кажется, в солянке Староконя маслинка
всѐ же появилась, к столику офицеров подошла медсестра Лариса.
– Спасибо, – смутился Староконь, а Смальков и вовсе,
моментально доев солянку, решил за лучшее побыстрее покончить с
обедом.
Молча сев на освободившееся место Смалькова, Лариса заставила
сердце Староконя биться быстрее.
– Рекомендую соляночку, – нашѐлся замполит.
– Спасибо, я уже поела, Александр Степаныч, я обдумала ваше
предложение… и я согласна. Когда перевозить вещи?
97
Солянка неожиданно затвердела и стала колом – по холостяцкой
жизни, столь долго холимой и лелеемой, был только что нанесѐн удар
ужасной силы.
– Какие вещи?
– Мои, – как бы удивлѐнно ответила Лариса.
– Куда перевозить?
– К вам.
– Зачем?
Круг вопросов и ответов, кажется, мог идти по кругу вечно, по
счастью, Ларисе это надоело.
– Как зачем? Вы же сами сказали – длинными зимними вечерами
не хватает уюта и тепла… Понятно. Вы просто не готовы ещѐ к таким
отношениям, да?
– Нет, но… зачем же так резко? – сдался замполит.
– А вы предлагаете плавно? Каждый день по одной вещи? – с
невинным видом продолжала издеваться Лариса.
– Зачем сразу вещи? Я думал, мы так…
– А «так», товарищ майор, я и сама найду, да вы кушайте,
кушайте, – ласково закончила медсестра.
Со Староконѐм такое было впервые. Пожалуй, когда он получал
фингал под глаз, было не так обидно.
Может, кто-то думает, что открыть дверь и зайти в комнату – это
просто. Этот человек никогда не заходил в канцелярию к ротному на
разбор полѐта. Злые языки поговаривали, что несколько зашедших туда
сгинули и оттуда больше не выходили. Правда, Кабанов как-то
98
проговорился, что байку эту распускает Гунько, дабы держать личный
состав в вечном страхе перед ротным и его канцелярией.
Щур и Нелипа не так давно оказались во второй роте, чтобы быть
точно уверенными в безопасности лейтенанта Шматко. Что они – сам
лейтенант Шматко не был до конца уверен в собственной безопасности.
Всем троим это предстояло выяснить на собственной шкуре.
– Разрешите, товарищ лейтенант…
В отличие от кабинетов гражданских, где все всегда чем-то
загадочно заняты, кабинеты военные открыты для посещения. Больше
всего на свете рядовой Щур мечтал о том, чтобы товарищ лейтенант
оказался чем-нибудь занят…
– Достал? – Шматко был свободен.
– Так точно. Достал.
– Стань возле двери… – доставал Щур из того места, запах из
которого традиционно именуется вонью, не подумайте ничего плохого,
просто доставал Щур штык-нож, провашившийся в толчок…
