– Только он, это… – робко попытался доложить Нелипа.
– Что он это?
– Лампочку в туалете разбил. – Нелипа разговаривал со Шматко
неправильно. На потерю материальных ценностей, по старой своей
прапорской привычке, лейтенант реагировал чрезвычайно остро. Надо
было его подготовить. Начать издалека, мол, в туалете теперь будет не
так светло, хотя в принципе ничего страшного, потому как смотреть там
всѐ равно особо не на что, в том числе и разбитую лампочку в темноте
заметить практически невозможно.
– Как разбил? – спросил неподготовленный Шматко.
– Когда штык-нож доставал. – Кажется, Нелипа решил избавиться
от ротного. Сердце-то у него не камень. Разволнуется – и всѐ. Убьѐт
Щура, и его посадят.
– Твою мать! – Шматко выскочил из-за стола и оказался в опасной
близости от провинившегося. – Объясни мне, Щур, как можно было
доставать из очка штык-нож и разбить лампочку?
99
– Ну, я, это, проволоку слишком длинную взял и…
Ждать конца этой жуткой истории лейтенант не стал. Мало ли что
ещѐ сделал Щур, пока, к примеру, доставал проволоку.
– Рядовой Щур, за халатное отношение к служебным
обязанностям, за порчу военного имущества объявляю вам пять нарядов
вне очереди…
– Есть пять нарядов…
– Товарищ лейтенант, – робко предупредил Нелипа.
– Отставить пять нарядов, – последствием Щура в наряде, да ещѐ и
в пяти подряд, могло стать разрушение всей части. – Бляха-муха! Тебя ж
и наказать нормально нельзя – так, иди сюда, садись, пиши…
Подозревая, что писать придѐтся завещание, Щур покорно взял
ручку и приготовился выполнить свой последний долг перед Родиной.
– Что писать?
– Пиши: здравствуйте, дорогие мама и папа, сегодня я был в
наряде. Когда к нам в роду зашѐл командир части, я облил его краской,
затем утопил в унитазе штык-нож, а когда доставал, разбил лампочку,
в общем, солдат из меня хреновый…
Рядовой Щур обиделся. В конце концов, одно дело – быть
хреновым дневальным, а другое – хреновым бойцом.
– Товарищ лейтенант, я не буду это писать…
– Тогда я напишу, – легко согласился Шматко.
Листик и ручка мгновенно сменили хозяев, причѐм новый хозяин
письма попал в лѐгкий ступор. Не то чтобы Щур написал что-то
неожиданное. Вопрос был в том, как он написал ожидаемое.
– И ты, это, всегда так пишешь? В смысле, у тебя же почерк –
каллиграфический, – начал приходить в себя Шматко. – Ты что
заканчивал?
– Географический, специальность картография…
– Значит, и рисовать умеешь? – сделал вывод лейтенант.
– Умею…
100
Не было бы счастья, да несчастье помогло – на голову Шматко
свалился талант, умеющий писать и рисовать.
– Значит, так, чтобы сегодня же в роте висел новый боевой
листок – лучший в части…
– Товарищ лейтенант, – как всегда некстати попытался вмешаться
в воспитательный процесс Нелипа, – у нас за этот месяц уже висит…
– Будет рисовать за каждую неделю! Отставить – каждый день!
Рядовой Щур!
Рядовой вытянулся во весь свой немалый рост, приготовившись
принять любую кару на свою многострадальную голову.
– Объявляю вам пять боевых листков вне очереди…
– Есть пять боевых листков…
Каждый из участников этого сурового наказания почувствовал
себя неловко, будто каждый обманул другого, вероятно, именно это
чувство и называют компромиссом.
Письма получают не только рядовые и сержанты. Даже майор,
даже замполит может получить письмо. Если бойцам срочной службы
пишут чаще мамы, иногда подруги и совсем редко – друзья, то
офицерам – часто мамы, чаще штаб, и очень редко – бывшие подруги.
Замполиту письмо писал его тайный агент Фахрутдинов.
Наверное, и в те далѐкие дни, когда мысль о собственном агенте
показалась бы замполиту дикой, он так не волновался, получая письма.
Торжественно помещѐнный по центру стола, конверт ожидал вскрытия.
– Здорово! Чѐ это у тебя дверь открыта? – У майора Зубова давно
была развита особая начальственная способность появляться везде и
всегда не вовремя.
– Закрывал, вроде, – для порядка для отмазку Староконь.
– Что, лямурные письма? Или уведомление об алиментах?
Крыть замполиту было нечем, а не крыть – никак нельзя.
101
– Коля, тебя что, заклинило или переклинило? Это, между
прочим, то, что ты просил. Работа с личным составом. Полный отчѐт за
неделю о второй роте. Агентурная сеть работает.
– А почему в письме? – поразился Зубов.
– Схема такая, – небрежно пояснил замполит.
– А ты молодец, разреши взглянуть? – Замполит конечно бы
разрешил, если бы Зубов уже не взял бы в руки письмо и не принялся
читать его вслух.
«Товарищ майор, довожу до вашего сведения, что в ночь с
пятнадцатого на шестнадцатое рядовой Нелипка чихнул два раза,
распылив при этом три миллиона вредоносных бацилл, чем нанѐс
непоправимый ущерб физической, а соответственно, и боевой
подготовке всей роты…»
– Это что такое? – оторвался от чтения Зубов. – «Вчера ночью по
бытовке пробежал таракан. Таракан пытался вырваться на территорию
казармы, но был уничтожен силами внутреннего наряда…»
