– Пожалуй, – согласилась заведующая. – Я хочу кое-что
предложить: кастрировать одного из ваших офицеров! – с неожиданной
энергией закончила фразу Маргарита Наумовна. – Хотите узнать
фамилию?
121
– Кажется, я догадываюсь…
Обладатель пока ещѐ вполне пригодных к употреблению
детородных органов как раз проходил КПП.
– Товарищ майор, – Лавров решил предупредить Староконя, – тут
вами одна женщина интересовалась…
– Кто такая? Какая она из себя? – чуть не замурлыкал майор.
– Деловая! Она к командиру части пошла…
– К командиру части?!
Лавров не обманывал. И про деловую, и про командира части, и
даже про высокую, а про желание кастрировать он просто не знал.
Начав тему, заведующая всѐ никак не желала еѐ закончить.
– А мне с комбината жалобы идут! Девочки работу заваливают!
Сорок процентов брака! Это при том, что раньше девочки вообще в
передовиках были!
– Девочки? – Майору Зубову и вовсе поплохело. – Это ж сколько
лет этим девочкам?
– Вере двадцать девять, Марине – тридцать!
– Ну, да, конечно, они ещѐ совсем девочки – ни черта не
соображают. Понимаете, Маргарита Наумовна, я всѐ понимаю, но это
личная жизнь, и я не могу вмешиваться…
– Личная – это когда повстречались, полюбились и поженились,
а когда сегодня с одной, завтра с другой, – это уже публичная! – не
унималась деловая и высокая. – Если у вас завтра солдата девушка
бросит, и он танк угонит, или там склад взорвѐт, вы тоже не будете
вмешиваться?!
Голос у заведующей был громкий, а дверь у Зубова – достаточно
тонкая. Всѐ, что должен был сделать замполит, это просто стоять рядом
с дверью и слушать.
122
– Так он у вас ещѐ и по воспитательной работе?! Вот это сюжет!
Прямо для «Комсомолки» какой-нибудь! Может, стоит в газету
написать?! – нанесла очередной удар заведующая, на этот раз он
пришѐлся ниже пояса. На публикацию в газете майор ну никак не мог
пойти.
– Подождите, Маргарита Наумовна, зачем?
– А чтоб в лицо знали, чтоб не попадались, или, может,
начальству вашему написать?! – плела сети шантажа деловая женщина. –
Кто у вас там? Министерство обороны?!
– Не надо никуда писать. – Последствия такого письма Зубов
представлял себе ясно и точно: сдача знамени части в архив и полное
расформирование. – Давайте своими силами попробуем решить, а? –
попробовал заинтересовать посетительницу Зубов.
– Я бы очень хотела, Николай Николаевич, – неожиданно легко
согласилась заведующая, – чтобы этот ваш майор пришѐл на комбинат,
объяснился со всеми и, если у него хватит совести, извинился…
Из мира маршей и мороза Смальков залетел в мир тепла,
спокойной музыки и Эвелины, погружѐнной в чтение гороскопа.
– Строевую отмучили! В такой мороз! – затараторил лейтенант. –
Солдатам ещѐ ничего. Они двигаются…
– Садись, грейся… Чай, кофе? – Внимание Эвелины было
полностью отдано газете, на долю Смалькова ничего не осталось.
– Может, лучше потанцуем, иди ко мне, – попытка оторвать
Эвелину от гороскопа провалилась.
– Валерка, не надо – ты холодный…
– Это я снаружи холодный, а внутри я – вулкан!
123
Про вулканы в гороскопе ничего написано не было, зато было
про Смалькова.
– Между прочим, у Козерогов, – зачитала Эвелина, – по гороскопу
как раз сегодня душевный подъѐм.
– Чушь это всѐ, – отрезал старлей, – лучше давай посмотрим, куда
можно сходить в пятницу вечером.
– А почему не на выходные?
– Я с субботы на воскресенье в караул заступаю.
– Валера, а поменяться нельзя? – взмолилась мисс чепок. – Тебе
на воскресенье в караул лучше не ходить… Вот, сам посмотри, чего
пишут: «Постарайтесь отложить служебную командировку. Вероятны
большие неприятности по работе, возможны нервные срывы…»
– Да ты что? Серьѐзно веришь в эти сказки? – Раньше
гороскопозависимости за Эвелиной замечено не было.
– Валера, пожалуйста, пообещай мне, что поменяешься со
Шматко…
– И что я ему скажу? Товарищ лейтенант, мне в караул никак
нельзя – гороскоп не советует. Эвелина, не смеши меня…
– Всѐ, всѐ, всѐ, – увидев на лице Смалькова знакомое упрямое
выражение лица, характерное не только для козерога, но для любого
мелкого рогатого скота, Эвелина сдалась. – Уже не думаю, только
успокойся. Меня, кажется, кто-то на танец приглашал?
Где ещѐ поговорить офицерам, как не на плацу? На мелодию
разговора накладывается ритм марширующих солдат, получается
настоящий мужской разговор.
– Пойми, Коля, это Марина меня подставила. – Замполит пытался
побороть показания заведующей женского общежития.
– Марина подставила! А ты решил подставить меня?! – Зубов на
рассказ Староконя не вѐлся, он немного знал своего зама. – А мне кого
подставить?! Часть?! Каждый раз – одно и то же! Одно и то же! Саня, да в
любой другой части ты уже давно бы командовал взводом!
124
– Ну, накажи меня, если это поможет… Не знаю! Я всѐ равно уже
такой – я не могу себя переделать…
– Не можешь сам – иди к врачу, к ветеринару! На стерилизацию! –
