Симона заснула сразу, но я еще долго лежал в темноте, прислушиваясь к ее дыханию и созерцая тусклое свечение из палатки Ксандра. Он разряжал батарею своего планшета. В конце концов, свет погас. Но я продолжал лежать без сна, а в голове метались тревожные мысли о барсах. Только бы они спрятались, только бы были в безопасности! Нам нужна лишь капелька везения.
НОВАЯ ПОЗИЦИЯ* * * Abronia frosti
(Древесная Аллигаторовая Ящерица Фроста) * * *
В дикой природе # <5
Цвет кожи (голубая лазурь с черными вкраплениями),
Часть скелета (позвоночник / череп), сердце
Торги начинаются с 1 500 000 долларов США или эквивалентной суммы в другой валюте
Геральдическая регенерация ящериц. Ящерицы особенно ценятся за их способность приспосабливаться и преодолевать невзгоды и стойкость перед огромными трудностями. Сердца ящериц, как известно, излечивают смертельные болезни.
На следующее утро мы дошли до одной из камер-ловушек, вышедших из строя. Какое-то бесстрашное животное прокладывало себе путь. Мы спорили о том, следует ли снова подключать батареи. Симона считала, что стоит это сделать, Ксандр хватался за любую возможность, чтобы снять пару кадров для своего фильма, но мы с Нихалом были настороже. Что могли использовать мы, тем могли воспользоваться и браконьеры. Мы чувствовали, что наш лучший шанс состоял в том, чтобы уйти с радара, максимально использовать свои знания и стараться не афишировать наше присутствие охотникам или кошке.
В тот день мы поднялись еще на триста метров и к вечеру оказались прямо под снеговой линией, глубоко в царстве барсов. Белоснежные склоны гор, окружавшие нас, ярко выделялись на фоне бледного неба. В последние светлые часы перед закатом Симона выпустила нашего «воробушка», маленький беспилотник с узором в виде сетки, и проверяла по планшету наличие следов зверей или – если бы нам повезло – недавнего убийства. Ксандр заглянул ей через плечо, любопытствуя, но камера беспилотника отражала лишь скалы, лишайники и снег.
Температура в ту ночь упала до минус десяти. Мы с Симоной спали спиной к спине, стараясь согреть друг друга через спальные мешки. Я видел свечение планшета Ксандра, но в тот день слишком устал, чтобы бороться со сном.
На третий день мы воспрянули духом. Было ощущение, что у нас все получится: лагерь разбит, и теперь начиналась настоящая работа. Перед каждым из нас стояли свои задачи. Симона продолжала управлять беспилотниками, ища стада голубых баранов, рядом с которыми был шанс обнаружить и барса. На земле мы с Нихалом искали помет, мочу, хоть какие-нибудь признаки того, что самка проходила мимо камней-меток в этой местности. Мы работали с камерами-ловушками, придерживаясь монотонной, но методичной схемы. В течение первой недели нас не оставлял оптимизм, несмотря на то что камеры не показывали ничего, кроме случайного сурка или зайца. Энтузиазм Ксандра не ослабел, он снимал больше и болтал меньше, и казалось, что мы достигли разрядки напряженности. Нихал упорно заставлял его следовать нашим картам местности.
– Барсы напоминают солдат на линии дозора, – сказал он Ксандру. – Их обычные места обитания – горные хребты и старые речные русла. Они существа привычки.
Каждое утро мы вставали, растапливали кастрюли снега для нашей калорийной каши быстрого приготовления, делились планами действий и обещали себе, что сегодня наступит именно тот день.
Мы жили в этом базовом лагере четыре месяца.
Именно так я представлял себе съемки закаленных фотографов в предыдущем столетии, которые в течение нескольких недель и даже месяцев исследовали местность. Наши же преимущества состояли в том, что мы пользовались МКС и получали пищевые пайки с беспилотников «Новых горизонтов». Ксандру, как наименее привычному к климату, следовало постоянно напоминать о том, чтобы он носил защитные очки. Его нос и руки непрерывно щипал зимний холод. Я говорил все это Ксандру, но он не жаловался на тяжелые условия. Температура ночью упала до минус двадцати, и несколько дней мы просидели в лагере из-за метелей. Непогода сеяла в наших душах смуту. Мы начали сомневаться, что барс выжил.
Первые доказательства появились через сто дней после создания лагеря. Нихал, предпринявший четырехдневную одиночную вылазку, чтобы проверить самую дальнюю камеру-ловушку, обнаружил на камне-метке свежие царапины. Следы когтей были отчетливыми, равномерно распределенными, и ошибиться было невозможно. Мазок, взятый со скалы, дал нам образец мочи и временной интервал. Самка проходила здесь на прошлой неделе.
