Пусть так, но оставались разумные сомнения. Основная задача ясна: узнать, кто или что явилось причиной жестоких смертей, и я, медленно бредущая через заброшенную часть города, едва ли могла определять направление для игроков. Они шли за мной, свято веря в мою осведомленность. Они доверяли мне, потому что я могла привести их к решению.
Единственное, чем обладала я, а они нет – это информацией в наушниках. Большая часть выходных данных была переведена в режим ожидания, мерцающая последовательность цифр проносилась по экрану слишком быстро, потому не имела смысла. Я предположила, что Сеть пересчитывала или оценивала количество игроков. Они отслеживали связь между игроками, мешаниной изображений, анимациями, бесконечными закодированными комментариями, сообщениями, гифками[46], обменами, ставками. Всё фиксировалось: открыто для анализа, сохранено на будущее, – рыночное исследование для потенциального отступления.
Один из мониторов интерфейса в дальнем углу шлема выводил картинки, созданные игроками. Они так быстро мелькали передо мной, что воспринимать их было невозможно, и я даже не пыталась. Мелькали и цифры – из-за моих щелчков просматривалось и создавалось более трех сотен потоковых видео и изображений, даже когда вся толпа тащилась по выжженной, умирающей земле.
Судя по цифрам, эпизод еще не завершился.
Я споткнулась о бетонную глыбу, выступающую из сорняков. Оступившись, начала падать вперед, но противовес и гиросистема молниеносно среагировали, удерживая устойчивое положение, пока я не восстановила равновесие. Поступающие изображения остались неизменными.
Я попыталась использовать прямую ссылку, чтобы восстановить контакт с Сетью, – мне вовсе не хотелось длить эту пытку, идя на безрассудный риск, если всё, что необходимо было щелкнуть, я уже щелкнула. Сеть не отвечала. Я услышала лишь шипение – белый шум, отдающийся в наушниках.
Коллективный разум, загадочным образом управляющий толпой, – что не так удивительно в наш цифровой век – заставил игроков остановиться. Это был первый признак моего приближения к очередной цели. В тот же миг интерфейс изменил фокус и яркость – цель анализировалась. Кто-то или что-то было впереди.
Я была уже совсем на грани. Работала без данных и поддержки. Абсолютно одна, едва понимая, что происходит – ни о каком контроле над ситуацией, естественно, не могло быть и речи. Всё, что у меня имелось, – поступающие данные, своего рода гарантия защиты. У меня было преимущество, по крайней мере, пока игроки верили в существование информации, дающей мне его.
Я надеялась, что так оно и было. И продолжала так думать.
Загрузилось очередное изображение: где-то впереди еще одно тело, распластавшееся по земле. Я увеличила картинку, настроила разрешение, излучив столько электронного шума, сколько могла. Толпа зашумела – они оценили попытку поймать более четкое изображение. Просмотрев экраны реального времени, я не увидела никаких признаков тела, но оно точно там находилось. Где-то в двухстах метрах от меня, вполне вероятно, частично скрытое за неровной поверхностью.
Снова появилась картинка. Тело молодой женщины. Она лежала на спине с раскинутыми ногами и руками, голова закинута назад, словно она была расслаблена и отдыхала. Совсем голая. Я боялась смотреть на ее раны.
Среагировал сервопривод – тяжелое снаряжение восстанавливало баланс, равновесие, создающее иллюзию сравнительной невесомости. Изображения приобрели резкость и насыщенные цвета.
Всё вело к телу. Баланс восстановлен, толпа ждет. Игроки реагировали на посылаемые мной изображения.
Некоторые сидели на земле, другие стояли группами. Абсолютно все – каждый, кого я могла видеть своими глазами или на экране интерфейса, – склонились к своим консолям. Поблескивали зеленые, красные и голубые светодиоды их наушников. Некоторые из игроков в VR-шлемах запрокидывали голову вверх, будто изучая небо, но это лишь для облегчения веса прибора. Уже первые анимации и смешных картинок полетели во все концы – я услышала звуки удовлетворения, веселья, предвкушения.
Лежащая передо мной на земле женщина неожиданно приподнялась, опираясь на локти. Она вела себя так, как будто ее тело не было изранено. Женщина что-то проговорила, но я находилась слишком далеко, а беспрестанный электронный шум вокруг меня искажал ее голос.
Система направила меня к ней. Многие из толпы остались на месте, предпочитая наблюдать за дальнейшими событиями со своих приборов. Возможно, они переживали, что я уничтожу ее с особой жестокостью? Те, кто следовал за толпой, присоединялись к другим, образовав сидящую банду. За спиной сверкали цифровые экраны. Головы опущены вниз, VR-шлемы слепо уставлены в небо.
Как только я приблизилась, женщина поднялась. Она распахнула руки, как будто демонстрируя свою уязвимость, безоружность, беззащитность, отсутствие поддержки. Она стояла посреди камней и сорняков, длинных, желтых, обвивающих ее голые ноги.
– Эй, вы! – закричала она. – Я спрашиваю, кто вы такие?
