Датчик интерфейса, считывающий намерения и мотивы игроков, обычно мягкого, бледно-желтого цвета, иногда с двумя-тремя красными огоньками. Сейчас же он пестрел смесью страха, любопытства, отвращения и, конечно, взволнованного предвосхищения. Игроки рвались вперед, не желая подстраиваться под мой размеренный шаг, грубо толкаясь и стремясь опередить друг друга.
Большинство держались на некотором расстоянии. Они были повсюду – кое-кто совсем близко, – но не вмешивались в процесс. Они мечтали о том, чтобы попасть на экраны, отщелкать сцену, завершить ее, двинуться дальше, закончить эпизод.
Игроки вырвались вперед, разделившись на две группы – индивиды, действующие заодно, словно стая жадных скворцов. Экраны, зажатые в потных ладонях, мерцали в унисон. Впереди было чисто. Мои линзы автоматически увеличились: интерфейс подсказывал мне идти дальше. В тот же момент сработали стабилизирующие гироскопы и сервоприводы, смещая баланс снаряжения таким образом, что оно стало ощутимо легче. Я почувствовала, что таким образом аппаратура словно бы подталкивает меня вперед.
Это было человеческое тело. Сначала изображение было нечетким, и не позволяло разглядеть, мужчина передо мной или женщина. Тело лежало плашмя, лицом вниз; безобразно скорченное, с выгнутой аркой спиной, оно всё еще каким-то непостижимым образом держалось на коленях, словно отбивало поклон некоему божеству, распластав длинные волосы по каменистой почве. Оно было обнажено. Датчики проводили анализ данных с характеристиками органической материи – я же через щиток смотрела на голые ягодицы, гротескно выпирающие под неестественным углом, на вжатую в грязь голову. Толпа всё продолжала разделяться, позволяя мне действовать дальше в одиночку и сконцентрироваться на щелчках. Я медленно выступила вперед, оборудование стабилизировалось, измеряя реакции игроков. Толпа постепенно рассеивалась. Игроки стояли со своими консолями, уставившись на экраны, наблюдая за реалити-шоу собственными глазами.
Кончики их пальцев ударяли по экранам.
Подойдя ближе, я поняла, что тело принадлежало мужчине. Еще чуть-чуть, почти вплотную, – и мои линзы начали калибровку. Картинка не изменилась, но цвета стали более насыщенными и естественными, резкость сохранялась на прежнем высоком уровне. По всей спине и на шее мужчины виднелись глубокие порезы, одна рука оторвана или отрезана. Темная дыра в просвете подмышки приводила в ужас, но конечность, мертвенно-бледная конечность, валявшаяся на пыльной дороге в нескольких метрах, выглядела еще ужасней. Пальцы сжались в кулак.
Я больше не управляла снаряжением – система взяла всё под свой контроль, датчики почуяли запах крови, присутствие человеческой плоти, обнаженную кожу. Вес костюма снова уменьшился – противовес и гидроприводы, удерживающие датчики, пришли в боевую готовность, словно ожили, контролируя не только поступающие изображения, но и мои движения. Громоздкое оборудование не казалось больше проблемой – в любой миг я могла взлететь, броситься вперед.
Оборудование сместилось на сторону, опустив вниз линзы, изучающе уставившись на интимные части мужских останков. Я более ничего не контролировала, позволив искусственному интеллекту выполнять свои задачи.
По мере того, как проходил детальный осмотр трупа, толпа, склонив головы, погружалась в происходящее на экранах. Многие пролистывали изображения: увеличивая, переворачивая, изменяя насыщенность цвета. Пальцы безостановочно стучали по сенсорам.
Некоторые из игроков смеялись – рассылали сообщения, пересылали изображения. Команды выстроились в линию, перебрасываясь карикатурками, мгновенно генерируемыми из отправляемых мною кадров.
Цифровые передатчики моего интерфейса сохраняли стабильность, но я могла смотреть на экраны игроков, стоявших рядом: там проносились мириады скользящих, увеличивающихся, перелистываемых картинок. Вокруг нарастал электронный шум: гудки, вздохи и оповещения роились вокруг, словно туча невидимых мух. Один мужчина рядом приблизил анимированное изображение трупа; ему удалось поднять тело: оно зашагало нетвердой походкой, маша́ оставшейся рукой, свесив голову набок, – гротескная картинка, пародия на жизнь. Я увидела, что и саму оторванную руку анимировали. Она поднялась с виртуальной земли и, преодолев разделяющее их пространство, самопроизвольно прилепилась к барахтающемуся телу.
Отвернувшись, я шагнула по направлению к трупу, находившемуся в метре или двух от меня. Это был сигнал датчикам о логическом завершении задачи.
Толпа мгновенно оценила ситуацию и раздалась в стороны, освободив место для действия. Они знали, что я намеревалась сделать. Я приблизилась к телу на безопасное, по данным системы, расстояние.
Основная масса людей колыхалась за моей спиной. Через мгновение тело было дематериализовано одним моим залпом. Я ощутила толчок в момент взрыва, но сервоприводы защитили от ударной волны.
