— Да черт его знает! — Выругался бессменный командир заставы, Кулик Игенич. Было странное его новое имя. Его всегда пытались поправить на старый лад, как его звали раньше — Николай Евгеньевич, но он все упрямствовал. Мол, зовите меня Кулик Игенич, и все тут. Макар Ильич тогда говорил, что он стал таким после смерти жены, и что на заставу он ушел именно по этой причине. — Вот пришли, ни-то, ни-сё. Вон их сколько, словно все кто был, пришел. Только откуда им столько взяться? — Размышлял Кулик Игенич. — Город- то мертв.
— Мы этого никогда не знали. Да и прошлая атака….
— Да, что прошлая атака? — Зажевал желваками Кулик Игенич. — Так, детская бабайка. Сколько их тогда было? Человек сто набралось бы? А чем все кончилось? — Он посмотрел на Кузьму. — То-то и оно.
— Но ведь именно они, — Кузьма ткнул палец в море под ними, — пришли в прошлый раз! Именно «эти», — он сделал ударение на слове «эти», — пытались напасть на деревню! А то, что сейчас они пришли в таком количестве, лишний раз подтверждение тому, что город никогда не был мертв. — Он подумал и продолжил. — Дирижабль прилетел. А на нем несколько наших спаслось. — Кулик Игенич зажегся глазами.
— Кто спасся?
— Крылов, Угольков, Рябчиков, Извозчиков, Изранов. — Перечислил спасшихся, Кузьма.
— А Феденьки. — Кулик Игенич осекся. — Воробьева нет? — Кузьма покачал головой.
— Нет.
Тут в воинстве у стены, прошли изменения — оно заколебалось, заволновалось, загундосило многоголосьем. На противоположной стороне моста, там, где он начинался и заканчивался город, появилась премерзкая туша неведомого животного, на котором, держа в одной руке поводья, управлявшие этой тварью, а в другой исполинских размеров секиру. И там уже кричали, приветствуя своего лидера, и эти крики, передаваемые, словно электричество по проводам, протекло к ним, под стену:
— Ы’эйр! Э’ар Сойтар! — Заорала толпа, фанатея от появления своего предводителя.
— Так, и чего же нам ждать? — Обеспокоенно проговорил Кулик Игенич.
— Лучники! — Скомандовал Кузьма. — Дистанция два метра! Закрепится за ограждением! Слушать команду! — Кузьма обернулся к командиру заставы, уже зная, что его команды выполняются. — Вам бы распорядится насчет пикинеров на стенах и у главных ворот. — Кулик Игенич ревностно сощурился.
— У меня они с самого утра на посту. Причем в полном составе. И прошу тебя, Кузьма Леонидович, — холодно, официально, создавая дистанцию, продолжил командир заставы, — впредь не указывать, что мне делать. — Кулик Игенич, выпрямил осанку и уставился вперед.
— Прощу прощения. — Извинился за не тактичность Кузьма. — Я просто не увидел Ваших людей.
— Скоро увидите. — Уже гораздо теплее, но все еще с дистанции превосходства, ответил командир.
В это самое время море голов внизу остановилось, словно время. А вдалеке, через мост, всадник на чудовище медленно поднимал руку с топором в броне. Секира, собирая все больше солнечных лучей, сильнее загорался алым. И чем выше была рука с топором, тем насыщенней становился цвет, пока не обратился в багровый.
— Шатан Ин Зеан! — Прокатилась по рядам воинов команда.
— Эррр’А! — Многоголосо прокричало воинство в ответ. Забили боевые барабаны.
Солнце, хоть и находилось низко над линией горизонта, но все же хорошо прогревало воздух. Воины на стене уже укрепились за выступами, надели легкие кожаные брони. Поднявшийся легкий бриз со Среднего моря, успокаивал приятной прохладой и наполнял воздух морскими ароматами. За стеной, поле клевера, волновалось под легким ветерком, а лес у подножья деревни перебирал тонкими пальцами — ветками усы бриза. Тут все было таким родным и спокойным. Но….
— Буб. Бум-ды-бы-Бум. — Били боевые барабаны за стеной. Черное море голов колебалось в такт ударам, подпевала что-то свое, невнятное. Черные воины были словно под гипнозом: их пошатывало, и они не предпринимали никаких действий. Только далекий отсюда огромный воин верхом на чудище, никак не выдавал своего состояния. Он был словно гранитный памятник — монолитный и недвижимый. Было ясно, что воинство чего — то ждет.
— Что думаешь, Кулик Игенич, отобьемся? — Спросил командира заставы Кузьма.
— А чего же…. — Но продолжение фразы утонуло в многоголосом рычанье воинства у стены. Там уже происходило какое-то движение. Кузьма высунулся между выступами и посмотрел вниз. К ним, рассекая, словно колун трухлявый пень, направлялся могучий воин. Размерами он очень сильно отличался от тех, кто его окружал: в три локтя плечи, голова — еловая шишка, у которой, словно бы он врос в макушку, верхушку прикрывал рогатый шлем, а снизу острая рыжаяборода на лице. На огромных плечах шкура неведомого животного, а под ней железная броня. На ногах сапоги с меховым околотком и брюки в широченную клетку. В руках, на вид, деревянная кувалда, с обитым железом с двух сторон бойком. Настоящий варвар.
Он быстрым шагам приближался к стене, становясь все больше и больше. Вот он уже преодолел последнюю шеренгу воинов, вырвался на свободу, поднял кувалду над головой, потрясая ею и закричал: