Воины командующего заставой установили механизмы напротив проемов, сняли защищавшие от посторонних взоров покрывала, прибили шипами ноги устройств к полу и зарядили их посредством лебедок.
— Что это? — Взглядом спросил Кузьма.
— Козлы. — Ответил командир. — И они бодаются. — Он поднял руку вверх. — Зажигательные! Готовсь! — Воины уложили дубовые бочки в углубления ложек, натянутых до отказа, подожгли фитили. — Пли! — Рубанули, отсекая удерживающие механизмы канаты. Ложки вдарили по ограничивающим балкам, козлы подпрыгнули, бочки улетели вперед. И ничего.
А потом рвануло! Воздух загудел огнем, ливнем вылился на черную массу, сжигая, сжирая. Оттуда завопили, заверещали. Рассеялись факелами по полю, заражая огнем других. Те побросали все с себя, с дикими глазами от ужаса разбегались от огненного демона, защищавшего Старую Яксарку!
— Пли! — Заорал Кулик Игенич. А воины уже повернули козлы и в другие места полетели клети огненного демона, чтобы щедро дарить смерть.
— Огонь! — Командовал Кузьма. И стрела истерично, ища крови, резали воздух. А потом убивали.
— Пли! — Орал командующий Пограничьем. И огонь зажигал поле, воинов, доспехи, металл и камни.
Настал момент, когда чернота от дыма сожженных тел, когда ядовитый запах паленой шерсти и мяса вызывал горькую слюну, черное воинство дрогну, смешалось в дыму и стало утягиваться воронкой к мосту.
Только оставался недвижимым одинокий воин верхом на чудовище. И вот когда совсем мало оставалось на этой стороне его воинов, он снова поднял топор вверх, набрал в него солнечных лучей, пока он не побагровел, и воткнул его с силой острием в землю:
— Ы’эйр! Э’ар Зара’Ар! Шатан Ин Зеан! — Громогласно и очень внятно, звенящим голосом, который разрезал, словно нож масло, звуки поля боя. Шум, словно безвольная материя, упал лоскутами и больше не издавал ни звука. Настала мертвая тушина. Черные воины продолжали бежать, оружие продолжало бряцать, команды продолжали отдаваться, луки продолжали стрелять. Но ни звука не было слышно, словно бы мир оглох.
— Ы’эйр! Э’ар Зара’Ар. — Повторил тихо воин на чудовище, но его услышал каждый, и от этого стало жутко. Воин вытащил топор из земли, поводьями развернул чудовище и направился к мосту. Но уехал не далеко, остановившись и развернувшись, стал ждать.
Тем временем туча, уже своим объемом застлавшая Аркаим, мост, Вечный Разлом, половину поля боя, приближалась к Пограничью. И то, что чудилось во вспышках молний, совсем не нравилось ни Кузьме, ни Кулику Игеничу. Стало ясно, что битва еще совсем не кончилась и эта победа была лишь временным успехом.
Множество громов гремело, оглушая защитников стен Пограничья. А вслед за громами, черную тучу и землю вокруг, озаряли бессчетное количество молний, тем ослепляя вдобавок воинов Старой Яксарки. Лучники Кузьмы и копейщики Кулика Игенича, попрятались за стенами и выступами, закрывая ладонями уши и усердно жмурясь. Они были бессильны, что-либо сделать против этой стихии. И их командиры это тоже понимали.
А тем временем, черная туча совсем близко подобралась к стенам Пограничья. И тогда, особенно сильная молния ударила в землю, в самом центре перешейка,который еще недавно занимало черное воинство. И таков был этот удар, что содрогнулись деревянные стены, а их защитники попадали друг на друга, как шахматные фигуры. А затем сразу все стихло, словно бы и не было ничего. И черная туча, постепенно белея, растворилась в небе. От прошедшего ужаса, напоминаньем остался все тот же одинокий воин верхом на чудище. Он все так же был недвижим, держа одной рукой поводья, а второй гигантских размеров секиру.
Защитники повысовывались в прогалы, осмелели после шальной погоды, забалагурили над своим страхом, передразнивая эмоции особо пугливых. Им нравилось, что все прошло. Но так не считали их командиры. Солдат построили, заставив привести себя в порядок, и велели проверить амуницию и оружие, а так же запасы метательных орудий. Воины, почувствовал привычную уверенность своих командиров, подобрались, напитываясь от них правильными эмоциями и готовясь встретить нового врага.
И враг не заставил себя долго ждать.
Метров в двухстах от стен, земля вздыбилась плодородными корнями вверх, вывернулась наизнанку, высвобождая плешивую уродливую, всю усеянную шишками, голову, увенчанную витыми рогами с безобразными узлами по всей их длине. Башка тянулась, словно за невидимыми нитями, вверх, вырастая дьявольским деревом — крученым, с иссохшей, как дубовая кора, кожей.
Солдаты заоглядывались, загундосили, зароптали. Показали свое движение, пока на них не прикрикнули, возвращая дисциплину в строй.