диться месяцами пороги больших начальников обивать, взятками их задабривать. А тут сама.
Только вот немного пошаливать начали дикие банды и Равнинники из Мертвой Земли. Ну а что поделать? Видать совсем у них плохо стало, раз полезли на заставы поселковых. Ну, ничего, отвадят.
Сколько уже прошло, как я ушел от них? Месяц? Полтора? Не так важно. Интересно другое. Стали у них в поселке новые люди появляться. И не просто так, а приходят, остаются и приживаются. И вроде, как спокойные, покладистые они. Но странные. Говорят не как все, но вроде все их понимают. Правда слова, бывают проскакивают не понятные, а после, как скажут снова что-то непонятное, смотрят на поселковых, ждут, когда те им ответят. А что народ то Соты? Откуда им знать, о чем им говорят? Они слов таких никогда не слышали. А те еще добавляют, мол «термины вам такие не знакомы»? Совсем «КУ-КУ» эти пришлые.
Ну так вот. Как то раз один из них, вроде его Петром звали, подошел к Председателю и спрашивает на полном серьезе, мол где тут у вас город каменный, старый, но целый.
Он его еще странным названием обозвал Ар-ка-им. Ну Председатель и отвечает, что самый ближний это Аркадия, дальше Мегатонна и Ганза, ну и так дальше. Но все эти города уже разрушены, хоть и каменные, и ему, Петру, вроде не подходят. А тот все не унимается, спрашивает дальше: а где же поселок, что зовется Старой Яксаркой. Ну тут уж не выдержал Председатель, наорал на Петю, да так, что тот говорить расхотел, и за несколько дней и пары слов не произнес. Так и ходил словно в воду опущенный.
А потом этот дурной Леха примчался и как блаженный орал, что он нашел проход сквозь «Сшитый мир». Так прямо и сказал — «Сшитый мир». А чего с него взять — блаженный. Ну так вот, чтобы пройти насквозь, нужно найти сингулярность, что-то вроде точки с высокой гравитацией, и пройти сквозь неё. Верного места он еще не знал, но вот о локации рассказал. Говорил Леха тогда о Чертовом Бездонье.
Сегодня напоролся на засаду облученного радиацией в подземных лабораториях бурого медведя. Тварь Нанорадовская, некоторые особо удачливые охотники, которым удавалось после встречи с ним выжить, называли его «Палач». А другие «Последний вздох». Вот и я, едва с трудом продравшись первые сотни метров сквозь частокол черных деревьев, заросших обвивавшим их ядовитым плющом, наткнулся на эту тварь, которая терпеливо дожидалась меня. Зверь напал со спины, когда я этого совсем не ожидал. Только что и успел обернутся на звук хрустящих, под тяжестью лесного убийцы, веток.
Палач атаковал, словно таранивший препятствие груженый товарный поезд. Да, я знаю, что это такое — товарный поезд. Их огромные скопления образовались на железнодорожных ветках рядом с городами, сразу после первых ударов ядером. Они так и остались недвижимыми стальными исполинами — напоминать нам, жалким выродкам великой цивилизации, об утраченном могуществе. Я успел обернуться, вскинуть «калаш» и нажать на спусковой курок. Автомат харкнул огнем несколько разъяренных осс, и все они попали в цель. Но что такое несколько граммов свинца против полуторатонной туши скрученных мышц и жил. Когти, клыки и остервеневший зверь, готовый рвать вас на части. И все же этого было достаточно, чтобы медведь на мгновение остановился — стряхнуть с себя ужаливших осс-пуль, которые лишь немного смогли пробить толстенную шкуру, и вновь бросился в погоню.
А мне повезло второй раз — случайно оступившись и завалившись всем телом вперед, провалился в бетонный ход вентиляции ДОТа, долговременной огневой точки. Такие стали сооружать на подходах к человеческим поселениям. Долго лететь не пришлось, метров через семь — восемь, моя спина жестко встретилась с бетонным полом, выбивая из тела дыхание. Лишь через минут десять я смог прийти в себя, сесть на холодном бетонном полу и ощупать свое тело, в поисках переломов. Но все обошлось.
Посмотрел наверх, оттуда сюда, вниз, попадал редкий луч тусклого солнечного света. На верху злобно и досадливо билась лохматая медвежья морда, иногда сменяемая могучей лапой, с загнутыми черными когтями. Зверь все еще надеялся заполучить меня на обед.
— Не сегодня, не сегодня. — Прокряхтев, встал с пола и побрел осматриваться.
ДОТ оказался небольшим, но весьма крепким сооружением, годящимся для того, чтобы пережить любые атаки местной, и не только местной, фауны. В темноте капала вода, и мерное биение, вкупе с водяными осколками, наполняли эхом пространство. Я стянул походный рюкзак со спины, расшнуровал, сунул внутрь руку, нащупал полицейский фонарь. Включил его, тонкий лазерный луч пробил темноту, словно лезвие сверкающего меча распорол ткань тяжелой шторы и вовнутрь хлынул свет. Хотя, конечно было не так. Просто свет, отразившись ото всего, что имело блестящие поверхности, засверкал серебряным гало в густой темноте.