Старик, все это время, шаркая отяжелевшими ногами, продвигался вперед, к двери. Он очень не хотел этого, но у него не было выбора — угрозы из-за двери звучали очень убедительно. Лопарь, все еще не пришедший в себя и лопотавший нечто на незнакомом языке, однако иногда прорывался словами. Но они были прежними — «Не открывай. Там смерть». Ерофей и без него знал это, но в отличие от Лопаря был в себе и готов был на обмен. На справедливый, как он себе представлял сейчас обмен — его прожитые годы, будущую дряхлую старость и скорое одиночество на многие жизни.
— Ерофей! Давай скорее, я уже устала! Открой, пожалуйста, дверь, мне очень тяжело держать! — Женский домашний голос вернулся, убеждал в своей нормальности.
Внезапно Ерофею вспомнилось его далекое прошлое. Оно было настолько невероятным, казавшимся, что случилось не с ним, а может, было, кем-то придуманным, но оттого еще более не могущем существовать. И в этом месте его памяти, видел, или ему так хотелось — это уже не важно, как его мама, стоя у прилавка некого магазина, покупала ему шоколадный коктейль. Прилавок маме доходил на высоту груди, и она на него элегантно опиралась рукой, а вот ему, стоящему рядом с ней было не дотянутся. Но он с нетерпением всё ждал, когда ему спустят оттуда, сверху такой долгожданный сладкий напиток. Шоколадный. И вот это случилось! Мама провела его к близкой лавочке, помогла на нее взобраться, и протянула такой желанный картонный стаканчик. И он, перепачкавшись нарисованными усами, все пил и пил, понимая, какое это счастье иметь маму и пить шоколад.
— Ерофей! Ну, ты где? Мама устала уже, мне тяжело! Сыночек, открой скорее.
Два дня назад
— Они всегда пьяные. Но я понятие не имею, что они пьют! Им никто не носит, сами они тоже не готовят спиртное. Но у этих двоих вечно что-то налито в бутылках, и я частенько видел, как они к ним прикладываются. А какой уж от них аромат! Да и движения такие, что кажется, что эти двое никогда не просыхают. И какой тогда прок от них? Зачем они нам — в нашей жизни они тоже не участвуют.
— Но самое странное в них то, что толком о них никто ничего не знает. Да, знаем, что пьяницы, знаем, что слава богу безобидные. На этом всё. Имена их — не знаем, откуда пришли — не знаем, что будут дальше делать — тоже не знаем! Ходят по бункеру, мотаются из стороны в сторону. Хоть вреда не приносят, на этом спасибо.
— Так может их того? — Он красноречиво свернул глазами. — На жатву отправить? Она уже скоро, и у нас не велик выбор, либо наши люди, либо они?
— Я и сам думал об этом. Считаю это лучшим решение закрыть сразу два вопроса. Жаль, что таких людей у нас не пятеро.
— Вот, видишь, что люди нужны всякие! И на будущее, стоит подбирать всех, кто проситься — я так понимаю, что Бездонье распробовав наши дары, теперь станет часто их требовать. А не наши люди самое легкое решение заткнуть его утробу.
— Хорошо, теперь так и будем поступать!
Снова Хижина
Ерофей все шел и шел к двери, когда случилось невероятное. Ранее двое пьянчуг, никак не реагировавших на происходящее, исторгли из себя черные облака, скрылись в них. Чтобы вновь через секунду появится, но уже вид имеющие не человеческий, будто-то слились воедино мертвецы и демоны. Черная спаленная кожа, изрезанная рунами, глаза налитые желтым светом и зрачки змеиные вытянутые. И сами больше стали походить на огромных диких горилл, с дикими повадками. Преобразившиеся пьянчуги злобно зарычали, утробно заговорили:
— Рыжий, рыжий, рыжий. Уф, ра-ра. Рыжий. Жди. Не открывай дверь. Жди.
— Сыночек, мама уже тут. — Нежно протянули за дверью. — Иди ко мне, у меня для тебя есть сюрприз".
— Ну, нет! Конечно, все знают о том, кто такая эта Аглая. — Как закончил рассказ Эд, подхватил эстафету Бригадир. Его, видимо, как и остальных, мучил нераскрытый вопрос об Одержимой. — Или, по крайней мере, догадываются. Но не более! Не более, я вам говорю. — Он поднял руку, останавливая возражения. Костер, вдруг ставший неожиданным в наступившей тишине, захрустел сухими ветками. А вокруг них колыхалась ночь желтыми всполохами. Прогремел гром и его раскат, такой долгожданный, освободительный и предвещающий озоновую свежесть, пропал поглощенный ватной субстанцией Черного Леса. Бездонье забирало все, что попадало под его влияние.– Да, подобное сложно допустить, — когда так и не рожденный до конца громовой раскат стих, продолжил Бригадир, — но это так — никто не представляет себе кто же на самом деле эта ведьма, все больше по слухам. А те, как мы сами знаем, большей частью рождаются невежеством. Вот я и говорю, что на самом деле никто не знает о ней.
— Бригадир, а ты сам-то знаешь? Если знаешь, то расскажи! Расскажи нам то, от чего стоит бежать, если «ОНО» будет рядом. — Нетерпеливый молодой и нетерпеливый Перец подначивал командира.