Скрынников внимательно читал написанное Михаилом. Прошло уже полтора часа с момента, как они встретились внизу у парадной, и Михаил гадал, нужно предложить чаю или не стоит.
– Все в порядке, – сказал Скрынников. – Подпишите вот здесь, – ткнул пальцем в пустое пространство на обороте листа. – И дату не забудьте.
Михаил поставил дату и подпись.
– Кто-то вел себя подозрительно? Сказал что-нибудь странное или сделал? – спросил Скрынников.
– Вроде нет, – ответил Михаил. – Нателла Валерьевна материлась, алкоголики ругались – все как обычно.
– А остальные жильцы? Тут не только эти трое.
– Никак не отреагировали, – пожал плечами Михаил. – Удивились, сходили посмотреть, и все. Думаете, это Нателла Валерьевна?
– Пока не знаю, будем разбираться. И подписку о невыезде возьмем.
– У нее вчера взяли.
– Тем лучше.
Они двинулись осмотреть место нахождения трупа. Скрынников уверенно постучал в дверь Нателлы и сказал:
– Нателла Валерьевна, можно?
– Заходите, – отозвались из комнаты.
Скрынников толкнул дверь.
В комнате были идеальная чистота и порядок. Ни пылинки на мебели. Паркет сиял в местах, не закрытых коврами. Стопки посуды в буфете расставлены на одинаковом расстоянии. Даже столовые приборы в подставке стояли по струнке. Порядок контрастировал с зиявшей в полу дырой. Она притягивала взгляд, как черная раскрытая пасть. У Миши в глазах стояла вчерашняя картинка: полиэтилен, через который пробивались очертания человека. Был ли труп сушеным, как мумия, или подвергся разложению? Михаил покосился на следователя. Скрынников с удивлением смотрел на морскую свинку на полу. Та в своем репертуаре сидела у клетки, не двигалась и таращила глаза. Только сейчас не на Михаила, а на следователя. Свинка повернулась всем телом, не моргая, – Скрынников подошел к дыре и заглянул внутрь.
Следователь присел, осмотрел разрез, постучал по балке.
– Хорошо, что подняли. Может, это чья-то мать, сестра. Люди искали.
Михаил сглотнул.
– Вы можете подойти? – спросил следователь.
Михаил понял, что он до сих пор стоит у двери, причем прижимаясь к ней спиной, отстраняясь дальше от раны в полу. Михаил подошел и присел рядом со следователем. Нателла Валерьевна хранила непривычное молчание, стояла у стола и пристально наблюдала за их действиями. Так они и смотрели не мигая – свинка и ее хозяйка.
– Таращится, – прошептал Скрынников, покосившись на свинку. И продолжил громче: – Запах был, когда подняли полы?
Михаил и Нателла переглянулись и ответили, что нет, запаха не было.
– Думаете, если бы был запах, я бы тут жила? – спросила Нателла.
Следователь состроил еле заметную гримаску – не понять, что на уме.
– В протоколе написано, что тело было завернуто в полиэтилен? – спросил Скрынников.
– Если написано, так зачем спрашиваешь, засранец, – буркнула Нателла Валерьевна.
– Потому что это моя работа, – улыбнулся ей следователь, будто не услышав «засранца».
– Ну что ж, по месту в целом все понятно, смотреть больше нечего, – сказал, поднимаясь, следователь. – Можно закрывать и жить дальше.
– Как же я закрою-то, как закрою? – протянула хозяйка комнаты, с ненавистью глядя на него.
– Давайте, – кивнул следователь Михаилу.
Они взялись с двух сторон за вырезанный кусок пола и положили его на старое место.
– Как будто ничего не было, правда, Нателла Валерьевна? – спросил Скрынников.
– Да уж, конечно, не было, – пробурчала та.
Михаил заметил, что в присутствии Скрынникова она ругалась меньше обычного и шипела тоже меньше. Очень хотелось узнать, что это – проблеск сознания или позитивное влияние следователя. Скрынников подошел к столу (свинка всем телом развернулась, не переставая смотреть и не моргая) и достал из папки бумагу, ручку.
– Мы можем присесть за стол? – спросил он, покосившись на свинку.
Нателла Валерьевна кивнула. Скрынников отодвинул стул, присел и начал писать шапку. На столе стоял держатель с салфетками и зубочистками миллиметр в миллиметр параллельно со стеной. Михаил выпрямил спину.
– Вы можете присесть, нужно будет написать все, что знаете, – сказал следователь Нателле.
Старушка безропотно села напротив. Михаил с удовольствием и каплей зависти заметил, как следователь обращался с ними – вроде бы мягко, но все делали и говорили то, что ему было нужно.
– Вы тоже пока присядьте, Михаил Сергеевич, – сказал Скрынников, и Михаил, захватив стул у стены, подсел к общему столу.
Следователь достал из папки еще бумагу, ручку и подвинул их Нателле Валерьевне.
– Повторю на всякий случай. Меня зовут Игорь Вячеславович, и я буду расследовать дело. Сейчас расспрошу вас, что и как было, а потом мы все запишем.
Нателла Валерьевна, сидевшая как примороженная, быстро заговорила, как застрочила из пулемета:
