– Тем надо было балки посмотреть, и эти пришли поднимать пол. В первый раз не попали в балку, и я позвала к себе, потому что у меня балки чинили и перекрывали пол, и я знала, что балка здесь! – Она указала пальцем в квадрат в полу, как кусок пазла, сошедшийся со стеной и полом. – Потом подняли – а там труп!
– Как вы узнали, что там труп? – мягко поинтересовался Скрынников.
Нателла Валерьевна смутилась от вопроса, ее взгляд заметался – от квадрата на полу на Михаила, потом на Скрынникова, на свинку, потом снова на Михаила, как бы ища поддержки.
– Там понятно было, – сказал Михаил. – Очертания, – Михаил нарисовал в воздухе воображаемое тело в полиэтилене. – Ну и… предчувствие, что ли.
– Предчувствие трупа – это интересно, – усмехнулся следователь.
– Что еще может быть замотано в пленку и спрятано в перекрытиях? – развел руками Михаил.
– Что угодно, клад например, – ответил Скрынников. – С кем вы здесь проживаете? – обратился он к Нателле Валерьевне.
– С внучкой… двоюродной, – с запинкой ответила та. – Мамаша ее, развратница, на заработки уехала в Грецию, там и осталась. Родная бабка спилась. Одна я в семье нормальная.
Тайна живущей молчаливой девочки была раскрыта.
– Ваше полное имя?
– Я вчера все сказала!
– Необходимо будет заново мне все подробно рассказать. Итак, ваше полное имя?
– Нателла Валерьевна Карская, – с достоинством ответила хозяйка.
– Наталья, – поправил ее Михаил.
Нателла Валерьевна одарила его злым коротким взглядом – как ножом ткнула.
– По паспорту – Наталья.
– Дата рождения?
– Третье марта сорок седьмого года.
Михаила всегда удивляло несоответствие реального возраста и внешнего вида Нателлы. Михаил повидал много сумасшедших коммунальных старух, они никогда его не удивляли – вполне логично, что человек, прожив всю жизнь в комнатушке с видом на противоположную стену и единственным туалетом на двадцать человек, под конец жизни едет кукухой. Но обычно такие персонажи были седые, лохматые, неопрятные, измученные тяжелой жизнью женщины. Нателла же Валерьевна из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства была образцом порядка и чистоты, и «засранцы и педрилы» из уст этой стройной, аккуратно одетой и моложавой бабули вводили в ступор.
– Расскажите подробно, что происходило вчера утром? – спросил Скрынников.
Нателла Валерьевна скривилась и открыла было рот, чтобы обозвать следователя. Игорь Вячеславович смотрел ей прямо в лицо, и она, наткнувшись на его взгляд, проглотила ругательство и стала описывать вчерашнее утро с самого начала, не стесняясь награждать эпитетами и хлесткими обзывательствами каждого из жильцов, но, обращаясь к Скрынникову, не обозвала его ни разу. За год Михаил не смог добиться, чтобы она перестала его обзывать, и снова почувствовал, как зависть тонкой струйкой вливается ему прямо в мозг. Особо сочные ругательства Нателла приберегла, разумеется, для алкоголиков – тут были и «сучкованы», и «клещеебы», и «ебловороты». Услышав последнее, Скрынников вскинул брови и хмыкнул – видно, словечко ему понравилось. Речь Нателлы, несмотря на ругательства, лилась легко и свободно – она не растеряла навыков образованного человека, рассказанная ею история в точности до минуты совпадала с той, что рассказал Михаил. Миша, привыкший считать Нателлу Валерьевну сумасшедшей, внимательно на нее поглядывал – в каких дальних далях плавает ее разум, когда Скрынникова с его внимательным взглядом нет рядом? Впрочем, ближе к концу истории выходило, что на Нателле Валерьевне держится вся коммуналка и чуть ли не весь дом, даже Игорь Вячеславович вежливо съязвил:
– Прямо-таки весь дом?
Нателла Валерьевна впилась в него внимательным взглядом, но подвоха не нашла и продолжила монолог. Она поведала, что всю жизнь бы здесь жила, если бы не пиздюны, которые на пару бухают и дерутся в коридоре.
– Унитаз разбили, раковину разбили, мое зеркало в прихожей разбили! Все завоняли! Вонючие подонки!
– Скажите, с какого года вы живете в этой квартире? – прервал ее Скрынников.
– С семьдесят шестого, – с достоинством ответила Нателла. – Всегда хотела в центр.
– Кто еще тут долгожители?
– Валенька с восьмидесятых. Да вот эти два быдла – Роман Петрович и Иван Вадимович, – скривив губы, ответила Нателла Валерьевна. – И Анька.
– Я потом скажу вам точно по документам на собственность, – сказал Михаил.
– Что ты там скажешь, нос ты крысиный? – полился поток из Нателлы. – Ты тут не жил и ничего не видел, приперся деньги наши забирать, у-у-у, насквозь чую твою душонку, парашник…
Михаилу захотелось ударить ее, чтобы прервать поток отвратительных слов.
– Спокойно, остановитесь, иначе мы будем беседовать по-другому и в отделении, – резко прервал ее следователь.
Нателла мгновенно сдулась, но одарила Михаила ненавидящим взглядом.
– Наши эксперты установили, что у вас вчера нашли женский труп, смерть наступила около двадцати пяти лет назад. Возраст женщины – около сорока пяти лет.
– А сколько, получается, ей тогда было? – спросила Нателла Валерьевна.
– Сорок пять лет на момент смерти, – ответил Скрынников. – Как думаете, почему она оказалась у вас под полом?
