Скрынников взглянул на протянутые газетки и предложил пойти на кухню, где есть стол и будет удобнее записывать показания. Иван Вадимович согласился, и троица выдвинулась на кухню. Михаил шел первым и включал лампочки – Нателла Валерьевна успела прогуляться по коридору, и свет везде, включая прихожую, был погашен. Когда наконец устроились, Михаилу позвонили из агентства, и ему пришлось отойти. Телефонный разговор занял пятнадцать минут, и, вернувшись, Михаил застал такой диалог:
– Не видел ничего, Игорь Вячеславович. Наташка и раньше сущая ведьма была, хоть и не обзывалась. Не заходил я в ее комнату.
– Может быть, вы вспомните жертву: женщина, лет сорок пять, рост сто шестьдесят пять, темные волосы по плечи?
Иван Вадимович смотрел на Скрынникова во все глаза и открывал-закрывал рот.
– Вы знаете, кто она?
Пьяница похлопал глазами и сказал:
– Не знаю, не видел ничего.
«Врет», – отчетливо подумал Михаил. Он бросил взгляд на Скрынникова – тот поджал губы, вероятно, это значило, что он тоже не поверил.
– Не бойтесь, никто вас ни в чем не обвиняет. Сейчас нам важно установить личность убитой.
Иван Вадимович задумался. Видно было, что он решает, говорить или нет.
– Не знаю, – наконец выдавил он.
Дальше пошли вопросы о том, видел ли Иван Вадимыч в квартире кого-то похожего и где он находился весной-летом-осенью двухтысячного. На первый вопрос Иван Вадимович соврал, что нет. На второй задумался, соврать или нет, и сказал правду.
– Здесь, в городе. Работал я тогда еще.
– Где вы работали в то время? – спросил следователь.
– Работал учителем химии. Потом развозил грузы, – ответил Иван Вадимович. Скрынников кинул удивленный взгляд на собеседника. – Весной меня уволили из школы, пошел в торговлю.
– Больше в школу не возвращались? – спросил Михаил.
Алкоголик отрицательно покачал головой – жалеет о школе, сразу понятно.
– Как вышло, что вас уволили посреди года? – спросил Скрынников.
Иван Вадимович показал на шею:
– Забухал.
– Как же потом работали в развозке? – поинтересовался Скрынников.
– Тоже поперли, – ответил Иван Вадимыч. – Перевели грузчиком на склад.
Скрынников достал и сунул под нос старику фото уже знакомого Михаилу ножа.
– Узнаете?
Иван Вадимыч внимательно посмотрел на фото и уверенно ответил:
– Нет.
На лице Ивана Вадимовича удивительным образом отражались правда и ложь. «Сейчас не врет», – удивленно подумал Михаил.
– Ясно, – коротко ответил Скрынников, поерзав. – В принципе, все. Несколько вопросов, и можете идти.
Михаил с удивлением посмотрел на следователя.
Стандартные вопросы об образовании, семейном положении, проживании, и Иван Вадимович попрощался и ушел. Скрынников повел носом, встал и попытался открыть форточку. Он дергал ручку, но ничего не получалось.
– Здесь форточки не открываются, – сказал Михаил.
– Почему? – с удивлением повернулся к нему следователь.
– Закрашивали поверх, там слои краски, – сказал подошедший Михаил.
– Они кухню не проветривают? – изумился следователь.
– Нет, – ответил Михаил.
– Черт, от вони умереть можно.
Скрынников огляделся и нашел бесхозный ржавый нож на заброшенном столе, взял его и принялся отколупывать краску по периметру форточки.
– Лучше створку целиком открыть, тут зазор не так залили краской, – сказал Михаил.
Он взял у следователя нож и, сковырнув краску, освободил нижнюю часть правой створки. Игорь Вячеславович с силой дернул за ручку, и створка, выплюнув куски краски с верхней части, распахнулась. Окно со стороны улицы не красили, поэтому оно открылось быстро, и в кухню, давно не видавшую свежести, ворвался холодный воздух. Запахло мокрой землей и опавшими листьями. Привлеченные шумом, на кухню прибежали жильцы – Нателла Валерьевна, Зухра, Паша-программист и Роман Петрович.
– Не беспокойтесь, мы просто открыли окно, – успокоил их Скрынников.
Все, кроме Нателлы Валерьевны, тихо удалились.
– Тебе кто разрешал?! – визгливо спросила Нателла Валерьевна, глядя на Михаила.
– Я разрешил, – отрезал следователь, и Нателла Валерьевна, зыркнув на агента, убралась из кухни. Раздался злобный щелчок выключателя, потом еще одного, и кусок коридора, видимый из кухни, почернел.
Скрынников сел обратно и начал писать шапку для следующего свидетеля.
– Почему вы отпустили Ивана Вадимовича? – спросил Михаил. – Он же сказал неправду, что не знает женщину.
– Потому что, – Скрынников сделал паузу, и в ней Михаил мысленно добавил «дорогой Ватсон», – в старых делах мы не можем опираться на улики за отсутствием таковых, поэтому рассчитываем исключительно на добрую волю и чистосердечное признание убийцы.
– Он – убийца? – изумился Михаил.
– Пока не знаю, может, убийца, может, только свидетель. Или не имеет вообще никакого отношения к делу, – спокойно ответил следователь.
– А Нателла Валерьевна? – спросил Михаил.
– По ней непонятно, – ответил Скрынников. – Нож она узнала.
– Они вряд ли могли быть сообщниками, – задумчиво сказал Михаил.
– Даже не представляете, какая дичь может твориться в коммунальных комнатах под носом у кучи жильцов. Не недооценивайте людей. Вы ведь агент, хорошо в них разбираетесь.
