24: Остаточный риск полностью

Стол Хлои О’Брайан был маленьким островком лёгкого беспорядка в этом корпоративном порядке. Её старый, обклеенный стикерами с кибер-конференций ноутбук казался мятежным артефактом среди сверкающей офисной техники. Рядом стояли две кружки – одна с засохшими остатками кофе, другая – с наполовину выпитой холодной водой, а также помятый блокнот с каракулями, алгоритмами, разбросанными флешками и проводами. Это было её личное, почти интимное пространство, которое она отказывалась приводить в соответствие с корпоративными стандартами.

Её длинные и тонкие пальцы отбивали сложные, почти музыкальные ритмы по клавиатуре – нервный тик, выдававший интеллектуальную скуку. Рутинная работа по комплаенсу для крупного европейского банка была утомительной: часы, проведённые за проверкой транзакций, поиском мелких несоответствий, составлением отчётов, которые никто никогда не читал до конца.

Она чувствовала, как её мозг, способный к куда более сложным задачам, медленно деградирует в этой рутине, как будто скальпель используют для рубки дров.

В одном из отчётов, касающихся транзакций «NordStream Renewables», крупной европейской энергетической компании, она наткнулась на аномалию. Это не была явная ошибка, наоборот — транзакция была слишком идеальной. Крупный перевод средств на оффшорную компанию на Каймановых островах был оформлен безупречно, со всеми необходимыми подписями и разрешениями, без красных флагов и предупреждений. И в этом была вся проблема.

Хлоя нахмурилась. Её взгляд, обычно отстранённый, стал острым, пронзительным. Она чувствовала, что это не просто данные, а нечто большее, а её интуиция редко ошибалась.

Что-то было не так. Она набрала номер.

— Слушай, Дэвид, — начала она быстро, с лёгким раздражением в голосе, пока пальцы стучали по клавиатуре быстрее, чем обычно. — Я смотрю отчёт по «NordStream Renewables». У них… ну, у них есть несколько… необычных транзакций. Особенно вот эта, с оффшором на Кайманах. Она формально чистая, но… слишком чистая. Это как если бы кто-то намеренно пытался сделать вид, что ничего не скрывает, понимаешь?

На другом конце провода раздался приглушённый, но вполне слышимый зевок.

— Хлоя, — голос Дэвида был монотонным и усталым, словно он говорил из глубокого колодца. — Мы это уже проходили. Отдел аудита всё проверил, всё в пределах нормы. Не ищи чёрную кошку в тёмной комнате, когда её там нет, а? Мне, знаешь ли, ещё двадцать таких отчётов просмотреть до обеда.

— Но норма может быть… скорректирована, — возразила Хлоя, её пальцы стучали ещё быстрее. Взгляд был прикован к экрану, словно она пыталась вытянуть из него правду. — Если посмотреть на паттерн за последние шесть месяцев, там есть…

— Хлоя, — Дэвид перебил её без извинений, его тон стал ещё более раздражённым. — У меня совещание через десять минут. Просто заполни форму, окей? Не усложняй. У нас и так хватает работы. Тебе что, скучно там?

Хлоя глубоко вздохнула, лицо её слегка передёрнулось от раздражения. Она хотела сказать, что ей не скучно, а мерзко от этой показушной эффективности и самодовольства, но лишь кивнула, хотя Дэвид этого не видел.

— Поняла, Дэвид, — сказала она ровным, безэмоциональным голосом, как будто сдалась.

Раздался щелчок отключения.

— Абсурд, — пробормотала Хлоя себе под нос и глубоко вздохнула. Затем её пальцы, быстрые и точные, начали отбивать бешеный ритм по клавиатуре. Она полностью проигнорировала приказ Дэвида, решив, что форма могла подождать, а эта аномалия – нет.

На мгновение она отвлеклась, переведя взгляд на небольшую, слегка пожелтевшую фотографию, прикреплённую к краю монитора. На ней был изображён пожилой мужчина за столом, окружённый старыми рукописями. В свободное время Хлоя тайно помогала ему управлять финансами и переписывать мемуары о жизни в послевоенном Лондоне. Это был её личный, совершенно не связанный с работой способ проявить заботу и сохранить историю, что резко контрастировало с её обычно безэмоциональным отношением к людям. Она любила слушать его истории, находить в них логику и порядок, поддерживать интеллектуальную остроту и находить смысл за пределами корпоративной рутины.

Сейчас же она вернулась к аномалии. Её глаза метались по строкам кода, по цифрам, по именам компаний. Она начала обходить стандартные протоколы, используя “старые, рискованные методы”, которые отточила ещё в CTU. Её лицо было сосредоточенным, почти отсутствующим. Она не искала проблем, она искала правду.

И что-то подсказывало ей, что она только что наткнулась на очень, очень большую проблему.