Стол Хлои, заваленный разноцветными стикерами, с обклеенным наклейками с хакерских конференций ноутбуком, выглядел как чужеродный элемент в море корпоративной униформы. Только здесь ощущалась живая, нефильтрованная энергия.
Хлоя сидела, игнорируя недовольные взгляды коллег, которые предпочитали строгую корпоративную форму и идеальный порядок. Её пальцы лихорадочно летали по клавиатуре, стучали по клавишам в сложном, почти музыкальном паттерне — ритм её мыслей, бешеный. Она пробивалась через очередной «барьер» в системе своими «старыми, рискованными методами» — комбинацией социальной инженерии, брутфорса и обхода устаревших протоколов. В этом насквозь цифровом, но ленивом мире они всё ещё работали.
На её экране вспыхивали новые окна, таблицы, графики, цифры, линии, диаграммы. Для неё это была поэзия, а не просто данные.
Она обнаружила, что финансовые потоки, связанные с ЧВК, шли через десятки оффшорных компаний в самых разных концах света – от Панамы до Гонконга, от Кипра до Сейшельских островов. Их объём исчислялся не миллионами, а сотнями миллионов, миллиардами. Это было гораздо масштабнее и сложнее, чем могла бы организовать какая-то мелкая экстремистская группа.
Хлоя резко откинулась на спинку кресла. Её глаза широко раскрылись, в них мелькнул блеск лихорадочного азарта, смешанный с ужасом.
Она осознала, что экстремисты – это лишь прикрытие, дымовая завеса, отвлекающий манёвр. Истинная угроза была намного больше и была связана не просто с саботажем локальной инфраструктуры, а с глобальной энергетической безопасностью, с переделом целых рынков. Это была не просто диверсия, а попытка захвата целых отраслей и передела мировых экономических сфер.
— Нет. Нет, нет, нет… — бормотала она себе под нос, нервно стуча пальцами по столу. — Это… это какая-то дичь! — Она щёлкнула мышкой, открывая новые окна, её взгляд бегал по цифрам, пытаясь охватить весь масштаб. — Эти транзакции… они… они слишком чистые. Слишком…
Её взгляд замер на экране и перешёл на старую, слегка помятую фотографию Джека на рабочем столе. Он был там, на снимке, выглядел уставшим, но цельным, не таким, каким она представляла его сейчас, после всех этих лет.
— Это… это не они, Джек. Это не какая-то там «группа». Это… это
Она быстро печатала, её пальцы стучали ещё быстрее, пытаясь составить сообщение.
— Мне нужно… мне нужно его предупредить. Срочно. Это… это гораздо хуже, чем мы думали, — она закусила внутреннюю сторону щеки, её взгляд затуманился. — Они… они играют в шахматы, а мы… мы даже не видим доску.
Хлоя почувствовала резкий прилив адреналина от этой интеллектуальной победы, от того, что она «взломала» эту скрытую правду и увидела то, что было скрыто от глаз. Но тут же её охватил ужас от масштаба заговора и от осознания того, насколько глубоко она в него ввязалась, рискуя своей «безопасной» жизнью.
Её цинизм, который был её щитом, боролся с её глубоко укоренившейся, почти наивной верой в то, что правду
Сбоку послышался тихий кашель. Хлоя оторвалась от экрана. Мистер Торн, её непосредственный начальник, человек с идеально причёсанными седыми висками и накрахмаленным воротничком, стоял рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно пустой, сейчас был жёстким.
— Мисс О’Брайан. Ваш… э-э… рабочий стол и ваша… активность не совсем… соответствуют корпоративным стандартам. Я думаю, нам стоит… побеседовать в моём кабинете.
Хлоя лишь кивнула, её лицо ничего не выражало, но внутри она уже прокладывала маршрут отхода. Торн не понимал, что её «активность» – это не просто нарушение корпоративных правил, а вопрос выживания.
Холодный, функциональный интерьер оперативного штаба ЦРУ был воплощением строгого порядка и безупречной чистоты. Большие мониторы с картами и данными мерцали синеватым светом, отражаясь в лицах аналитиков, склонившихся над клавиатурами. Здесь всё было под контролем, каждый параметр измерен, каждое движение предсказано.
Аня Ковач стояла перед огромным экраном, на котором отображалась детализированная карта Восточной Европы. Её лицо было напряжено, но на нём читалось удовлетворение. Она получила обновлённую информацию о местонахождении Джека – он был замечен вблизи предполагаемого убежища экстремистов. Глубокое удовлетворение охватило её – её модели сработали.
Она быстро отдала приказы своей команде. Её речь, наполненная академическими терминами и точными формулировками, звучала всё увереннее, почти как лекция, а не приказ по захвату человека. Голос был ровным, почти монотонным, но в нём проскальзывала нотка торжества.