Андрей изо всех сил пытался остановить нервный смех, но ему это не удавалось.
— Ничего, ничего, сэр. Просто… м-м… техническая особенность. Всё… всё идёт по плану. Вроде бы. Ха-ха…
Его взгляд, прикованный к мелькающим строкам кода, теперь был полон неконтролируемого ужаса. Он понимал: его попытка спасти ситуацию могла лишь усугубить её.
Заброшенный, полуразрушенный складской ангар на окраине порта. Воздух здесь был тяжёлым, пахло пылью, гнилью и старым, проржавевшим металлом. Сквозь дыры в крыше пробивались редкие, бледные лучи солнца, освещая танцующие в воздухе клубы пыли.
Холодный, липкий воздух проникал под одежду, пробирался под кожу, заставляя мышцы Джека сжиматься от боли. Он сидел на перевёрнутом ящике, тело скрючено, голова опущена. Каждый вдох давался с трудом, горький привкус мазута и старой крови осел на языке.
На коленях лежал старый, но надёжный планшет. На его экране мерцали цифры, схемы, графики – зашифрованные данные от Хлои, только что скачанные. Джек прокручивал страницы, его взгляд цеплялся за ключевые слова: названия компаний, имена, финансовые потоки.
Это не просто диверсия, не просто атака на один порт.
Это был сложный, многоуровневый заговор, тщательно спланированный и направленный на поглощение европейского энергетического рынка через создание хаоса и последующие «спасательные» контракты. Клайпеда была лишь первым, отвлекающим ударом, чтобы посеять панику.
Джек почувствовал, как вязкий адреналин медленно наполняет его вены — знакомое, горькое ощущение. Его тело, несмотря на боль, напряглось, инстинкты обострились, готовясь к действию.
Но одновременно с этим приходила и неимоверная, давящая тяжесть.
Ответственность.
Он устал. Чёрт, до чего же он устал. Он хотел покоя, одиночества, чтобы всё это просто закончилось.
Но он видел цифры, видел схемы, видел жизни, которые будут сломаны. Миллионы. Целый континент.
Он не мог просто уйти.
Его взгляд упал на его собственный, сломанный морской хронометр. Он держал его в левой руке, а большой палец правой непроизвольно потирал гладкую, холодную поверхность — движение, ставшее рефлексом в моменты концентрации.
— Чёрт… опять, — тихо, почти неслышно бормотал он, обращаясь к самому себе. — Будь проклят.
Среди данных Хлои он нашёл нечто ещё более отвратительное: информацию о том, что у ЧВК есть внутренний агент на высоком уровне в европейской энергетической комиссии. Этот человек должен был «рекомендовать» их услуги по «восстановлению» после диверсии.
Это делало задачу Джека не просто физической, а политической, грязной, на самом верху. Разоблачить коррупцию там? Это было практически невозможно.
Хуже того, следующий этап операции ЧВК был запланирован на менее чем четыре часа.
Четыре часа.
Время, в которое Джек едва ли сможет уложиться, учитывая его состояние и расстояние до цели.
Глубокий вдох, жжение в лёгких. Он чувствовал, как его тело начинает протестовать: каждое движение — боль, каждый вдох — усилие. Но инстинкт, запрятанный глубоко, говорил:
Монотонный гул портовых работ, доносившийся сквозь щели в стенах, казался предвестником надвигающегося хаоса. Он был там, в самом его центре, и он должен был это остановить.
Кабинет Марка Новака в штаб-квартире ЦРУ. Всё так же безупречно чисто, прохладно, со стеклянными стенами и видом на Вашингтон. Воздух был стерильным, почти неживым, тяжёлым и пропитанным невысказанными угрозами.
Новак сидел за своим массивным столом, его руки спокойно, почти демонстративно, лежали на полированной поверхности. Он ждал.
Аня Ковач вошла в кабинет. Её спина была прямой, лицо невозмутимым, но внутренне она была напряжена почти до предела.
— Агент Ковач, — Новак поднял взгляд. Его голос был ровным, почти отеческим, но в нём чувствовался скрытый металл. — Прошу.
Аня подошла к стулу и села, не отводя взгляда.
— Сэр.
— Агент Ковач. Я… э-э… получил отчёт о вашем… м-м… недавнем запросе. Вне протокола. К господину профессору… Кингу, верно?
Новак сделал паузу, его взгляд был пронзителен.
— Достаточно… необычно, — закончил он.
— Сэр, я… я просто… — Аня пыталась скрыть нервозность. — Это был, скорее, академический интерес. Я… ну, хотела получить… э-э… другую перспективу. Для… для собственного развития.
Она держала выдержку. Ей казалось, что каждое её движение выдаёт её.
— Ах, да. Развитие, — Новак слегка улыбнулся, холодно. — ЦРУ… оно ценит развитие. Но… — он наклонился чуть вперёд, его голос стал тише, почти шёпотом, — …мы также ценим лояльность. И… э-э… дискретность. Особенно когда речь идёт о конфиденциальных… запросах, которые могут быть неверно истолкованы или… использованы против нас. Не так ли?
Он смотрел ей прямо в глаза, его взгляд был тяжёлым, немигающим.
— Я… я понимаю, сэр. Моя… моя лояльность… она не вызывает сомнений, — голос Ани чуть дрожал, но она держала взгляд, не отводя.
— Я… э-э… надеюсь на это, агент. Надеюсь, — Новак откинулся на спинку кресла. — Продолжайте фокусироваться на Бауэре. Мы… мы должны закрыть это дело. Быстро. И. Тихо.
Его взгляд не отрывался от неё, он сделал едва заметный, но угрожающий кивок.