— Кстати, — добавил Новак, его голос был всё так же спокоен, но его слова ударили, как ледяной душ, — некоторые из ваших… э-э… прошлых проектов были подвергнуты пересмотру после вашего… запроса. Просто для ясности. Мы… мы должны быть абсолютно уверены в вашей… ну, объективности.
Аня почувствовала, как внутренности скрутило. «Прошлые проекты». Он знал. Он следил за ней давно.
Она находилась под микроскопом. Любой неверный шаг, любое отклонение могло стоить ей не только карьеры, но и свободы, а возможно, и чего-то большего.
Её внутреннее противоречие достигло пика. Она должна была продолжать играть роль лояльного, образцового агента и одновременно пытаться раскрыть правду о человеке, которого ей приказано уничтожить, и о системе, которая её преследовала.
Она кивнула.
— Поняла, сэр.
Горький привкус мазута, смешанный с солёным ветром, обволок лёгкие, осел на языке и царапнул слизистую. Джек вдохнул глубоко — каждый раз это был вызов. Его тело ныло: правое плечо пульсировало, левое колено горело, а жгучая, ноющая боль отзывалась на каждый шаг.
Он двигался вдоль периметра порта Клайпеды, пригнувшись.
Воздух здесь стоял тяжёлый, с запахом соли, гнилой рыбы и чего-то нового: резкого, металлического аромата, словно от раскалённых проводов. Этот тревожный запах указывал на активную, высокотехнологичную работу где-то внутри порта.
Что-то изменилось.
Джек заметил это почти сразу. Камеры наблюдения были новыми, не старыми портовыми. Они имели распознавание лиц и тепловизоры, медленно и неумолимо сканируя периметр с подвижных кронштейнов.
План, который он строил, обходя устаревшие системы, рушился.
Он прятался за массивными, облупившимися контейнерами, покрытыми слоем ржавчины и морской соли. Из трещины в одном тонкой струйкой вытекал машинный жир, пачкая бетон. Шаги охранников ЧВК были точны и выверены.
Джек дышал тяжело, с присвистом, как старый паровоз, идущий на износ, боль расползалась по нервам, но его воля к выживанию была сильнее.
Приходилось импровизировать, анализировать поведенческие паттерны, искать мельчайшие слепые зоны и использовать монотонный гул портовых механизмов, чтобы заглушить свои движения.
Медленно. Не так быстро, как когда-то, но каждое движение было выверено и экономно. Он полз под конвейерной лентой, над головой раздавался скрип. Шаги охранника приближались.
— Чёрт… — прохрипел Джек себе под нос, сдавленный стон вырвался из груди. — Слишком… слишком близко.
Он замер, прислушиваясь. Пульс стучал в висках, заглушая все звуки. Охранник остановился прямо над ним.
— Он… он слышал? Нет. Нет, — голос Джека был хриплым, еле слышным. — Просто… просто иди. Иди!
Боль пульсировала в висках, тело отказывало, но что-то внутри, упрямое и измождённое, гнало его вперёд. “Ещё один шаг, Бауэр. Только один. А потом… потом ничего.” Он ненавидел себя за эту слабость, но не мог остановиться. Не сейчас.
В стерильном, холодном офисе банка пальцы Хлои стремительно стучали по клавиатуре, едва касаясь клавиш. Её лицо было бледным, глаза покраснели от недосыпа, но в них горела лихорадочная искра. Она стирала свою цифровую жизнь.
Удаляла логи, перенаправляла трафик, шифровала остатки данных, уничтожала старые аккаунты.
На экране мелькали строки кода: зелёные, синие, красные. Десятилетия её цифрового присутствия стирались, исчезая без следа. Она знала, что разоблачение неизбежно, и должна была сделать это до того, как система поглотит её.
На экране вспыхнуло красное, мигающее предупреждение. «Несанкционированная активность. Требуется немедленная аутентификация. Система будет заблокирована через 30 секунд».
— Проклятье! — выдохнула Хлоя. — Они меня поймали. Быстрее. Ещё быстрее!
Пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре в последние секунды, прежде чем доступ оборвётся. Она намеренно оставила несколько зашифрованных, крайне неочевидных «хлебных крошек»: неполные хэши, фрагменты метаданных, «мёртвые» ссылки на удалённые серверы.
Послание в бутылке для очень опытного аналитика, если тот будет искать
Телефон зазвонил. Хлоя ответила, не отрываясь от клавиатуры.
— Хлоя О’Брайан.
— Хлоя, у нас… — голос Торна, её начальника, был встревожен, почти панический. — У нас проблемы. Система показывает… аномалии в твоей учётной записи. Что происходит?
Голос Хлои был напряжён, но она старалась звучать спокойно, почти монотонно.
— Проблемы? Да, мистер Торн. Я… я заметила. Кажется, это… ну, просто очередной глюк. Я пытаюсь… — её пальцы отбивали бешеный ритм по клавишам, — …я пытаюсь его исправить. Видимо, какая-то… ну, несанкционированная активность. Внешняя.
— Внешняя? Хлоя, это… это выглядит как… — её экран мигнул красным, таймер отсчитывал последние секунды, — …как попытка… удаления. Хлоя, ты что-то скрываешь?
Пальцы Хлои, отбивавшие бешеный ритм, на мгновение замерли, затем начали компульсивно переставлять стопку стикеров на мониторе в идеально симметричный узор. Это было бессмысленно, иррационально, но она не могла остановиться.