— Мистер Торн, я… я не могу сейчас говорить. Мне нужно… — она быстро завершила последний скрипт до того, как доступ оборвался, — …мне нужно это закончить. Я… я перезвоню.
Она резко оборвала связь. Монитор погас. Темнота.
— Они что, издеваются, — пронеслось в её мыслях. — Но я… я не могу иначе. Проклятье.
В командном центре ЦРУ стоял постоянный, низкий гул кондиционеров и серверов, почти заглушавший тихие щелчки клавиатур и шорох бумаг, что создавало ощущение герметичности, отстранённости от внешнего мира.
Аня Ковач стояла перед большим экраном, представляя аналитикам последние данные о Джеке Бауэре. Её голос был спокоен и профессионален. Она использовала академический жаргон, создавая впечатление полной сосредоточенности на «охоте» на Бауэра. Марк Новак сидел в углу, наблюдая за ней с холодной, оценивающей улыбкой.
— …и поэтому, согласно нашим прогностическим моделям, — Аня указала на карту на экране, — Бауэр, скорее всего, попытается… э-э… скрыться в этом секторе. Агент Морган, вы с вашей командой займётесь… этим, — она посмотрела на Новака, тот молча кивнул.
Её рука слегка дрожала, когда она отвела лазерную указку от карты. По вискам выступил холодный пот. Она продолжала, не меняя тона.
— Однако… — она поправила очки в момент максимального напряжения, её взгляд на мгновение скользнул к защищённому планшету на столе, затем обратно к Новаку. — …мы не можем полностью исключить возможность… — голос её оставался ровным, несмотря на внутреннее напряжение, — …что он, в своей… ну, своей непредсказуемости, может попытаться атаковать… один из ключевых узлов энергетической инфраструктуры внутри порта Клайпеды. Просто как… отвлекающий манёвр.
На планшет пришло короткое, зашифрованное сообщение: одно слово «Активация» и координаты — точно те, о которых она только что говорила. ЧВК. Реальная цель.
Аня сжала планшет, её руки едва заметно дрогнули, но она сохранила внешнее спокойствие. Она понимала: её «игра» становилась смертельно опасной.
— Агент Дэвис, вы с вашей командой… проверите эту гипотезу. Просто… для полноты картины.
Новак прервал её, его голос был твёрд.
— Агент Ковач. Вы… э-э… излишне усложняете. Наш приоритет. Это. Бауэр. Не… м-м… гипотетические угрозы.
Аня сдерживала дрожь, чувствуя его взгляд, который, казалось, проникал сквозь неё.
— Понимаю, сэр. Но… — она сделала небольшую паузу, пытаясь подавить нервный тик. — …мы должны быть готовы ко всему. Мой… мой анализ… предполагает, что риск… слишком высок, чтобы его игнорировать.
Новак смотрел на неё, его глаза сузились, а губы едва заметно сжались. Он чувствовал её скрытое неповиновение, но не мог уличить её напрямую.
— Продолжайте. Ковач. Но. Не… м-м… отклоняйтесь от основной задачи.
Он отвернулся, его взгляд был холоден. Аня глубоко вздохнула. Она, аналитик, чья карьера построена на точности и правде, теперь вынуждена была лгать и манипулировать. Внутри нарастало отвращение к себе, но и холодная решимость. Это был единственный способ.
Тяжёлый, затхлый воздух обволакивал Джека, пахло пылью и машинным маслом. Где-то далеко, за бетонными стенами, глухо скрипели портовые краны, их скрежет казался едва различимым эхом. Здесь, в лабиринте коридоров, звуки глохли и терялись, и лишь собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах.
Стены были покрыты слоями облупившейся краски, словно кожа, сброшенная за десятилетия. Местами проступали жирные, уродливые, растекающиеся пятна сырости, похожие на кровоподтёки.
Джек двигался осторожно, каждый шаг отзывался ноющей болью в пояснице, отдающей в правую ногу. Челюсти сжимались, лицо морщилось от напряжения. Липкий пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью, въевшейся в кожу, но он игнорировал это, фокусируясь на схемах, что Хлоя успела отправить на его старый, защищённый телефон.
Он прижимался к стенам, будто пытался исчезнуть в их тени, обходя редкие камеры наблюдения, их красные огоньки моргали, словно кровоточащие глаза. Он знал, что они здесь, даже если не видел их сразу. Старые инстинкты возвращались — притупившиеся, да, но не забытые. Они стали частью его, как шрамы на теле.
Наконец он обнаружил её — главный серверный узел.
Массивная, гудящая комната за толстыми стеклянными стенами. Ряды мигающих индикаторов пульсировали в полумраке, отбрасывая на стены движущиеся тени. Низкочастотный гул работающих серверов проникал сквозь стекло и ощущался не только ушами, но и всем телом. Он вибрировал в груди, отдаваясь в висках и усиливая головную боль Джека. Этот гул давил на барабанные перепонки, предвещая что-то неизбежное, словно низкий, утробный рокот.
Над головой, в полумраке, висели массивные, ржавые трубы, покрытые слоем пыли и местами — отвратительной зелёной плесенью.
Дверь была стальная, толстая, без единого замка, лишь с матовым прямоугольником биометрического сканера нового поколения, который сканировал не только отпечаток пальца, но и сетчатку глаза.