Джек прищурился. Его «низкотехнологичные» методы здесь были бесполезны. Он не мог взломать систему извне или прорваться силой. Ему нужен был физический доступ, а значит, ему нужен был
Инстинкт кричал:
Он устал, чёрт возьми, был ранен. Его тело требовало покоя, а мозг — тишины. Он презирал себя за то, что снова втянулся в этот ад, но он видел последствия диверсии, которые ему показала Хлоя, и знал, что никто другой не остановит это. Это был не героизм, просто… просто он не мог позволить этому случиться.
Внутри контрольной комнаты серверного узла царил хаос, её чистота и стерильность были обманчивы. На столах были разбросаны пустые чашки из-под кофе и обёртки от батончиков. На мониторах мелькали графики, вспыхивали тревожные предупреждения красным и жёлтым.
Андрей Волков сидел перед консолью. Лицо его было бледным, глаза покраснели от недосыпа, а руки дрожали так сильно, что пальцы постоянно соскальзывали с клавиш, когда он лихорадочно дописывал последние строки кода. Ногти были обкусаны до крови, и на кончиках пальцев виднелись свежие ранки, но он не замечал боли.
Рядом, прислонившись к стене, стоял один из оперативников ЧВК — широкоплечий, с пустым взглядом. Он скучающе наблюдал за Андреем, не произнося ни слова. От него пахло сигаретами и чем-то острым, металлическим.
Андрей видел, что его «саботаж» начал действовать. На одном из мониторов загорелся красный индикатор, затем другой, затем целый каскад предупреждений. Система не просто замедлялась, она входила в неконтролируемый каскадный сбой, который мог привести к гораздо более масштабной катастрофе, чем планировали ЧВК. Не просто вывод из строя, а потенциальный взрыв всего терминала.
Резкий, неприятный запах перегретой электроники смешивался с его собственным липким потом, воздух казался тяжёлым, электрическим.
Он слышал отдалённые звуки приближающегося хаоса: глухие удары, обрывки криков, вой сирен. Всё это эхом разносилось по коридорам порта, становясь громче. Он осознавал, что его “двойная игра” привела к непредсказуемым и страшным последствиям.
Андрей издал короткий, нервный, хихикающий звук и тут же обрубил его, переходя в судорожный вздох. Оперативник ЧВК бросил на него быстрый, раздражённый взгляд, но ничего не сказал. Андрей быстро оглянулся, словно боясь, что кто-то услышал его неконтролируемую реакцию, затем снова лихорадочно стучал по клавиатуре, пытаясь внести коррективы, которые, возможно, уже ничего не изменят. Его попытка быть “хорошим” привела к худшему.
Холодный, сырой ветер проникал сквозь щели в стенах заброшенного складского комплекса, принося с собой острый запах соли и ржавого металла. Внутри склада было темно и пыльно, воздух был тяжёлым и гнетущим. Ковач и её команда, одетые в тёмную тактическую одежду, скрывались среди теней.
Аня наблюдала за основными терминалами порта через бинокль ночного видения. Каждое увиденное движение, каждый силуэт на периметре она тут же сопоставляла с данными, которые Новак пытался скрыть.
— Вижу периметр, Ковач, — голос агента 1 глухо прозвучал в наушнике. — Двенадцать человек. Автоматы. Не похоже на обычную охрану. Они… они выглядят как боевики.
— Паттерн… не соответствует, — голос Ани был напряжён, но спокоен, почти монотонный. — Это… не обычная охрана. Их позиции… слишком… э-э… тактически выверены. Чрезмерно. Агрессивно.
Она видела не просто усиленную охрану, а отряды ЧВК в полной боевой готовности, занимающие ключевые позиции. Оружие не было спрятано, а выставлено напоказ. Это была не “охрана объекта”, а полноценная военная операция. Она заметила специфические знаки отличия на их форме, которые не соответствовали ни одной известной охранной фирме, но напоминали ей о “неподтверждённых ролях третьих лиц” из её расследования. Это подтверждало её худшие опасения относительно Новака и истинных целей ЦРУ: не просто подстава Джека, они скрывали истинную угрозу и, возможно, были в сговоре.
— Что будем делать, Аня? — произнёс Агент 2. — Приказ – Бауэр. Мы должны… его найти.
Пауза. Внутри Ани разгоралась борьба. Её рука непроизвольно теребила воротник, пока она принимала решение, которое изменит всё.
— Приказ… меняется, — её голос стал твёрже, но остался спокойным. — Наша цель… — глубокий вдох, холодный металлический запах морского воздуха проник в лёгкие, — …это ЧВК. Мы… мы должны понять… их намерения. Мы… мы должны войти. Тихо.
— Тихо? Но… если это ЧВК, то это…
— Я знаю, что это! — Аня резко перебила без крика, её слова были чеканными. Она оторвала взгляд от бинокля, и её глаза встретились с глазами агента, в них не было колебаний. — Это… это не наш враг. Не. Сейчас. Скрытое проникновение. Не вступать в прямой контакт. Пока. Мы… мы не поймём, что происходит. Иначе… — она посмотрела в сторону, на порт, на мерцающие огни терминала, — …иначе всё это было напрасно.
Грязный люк, замаскированный под старую вентиляционную решётку, издал хриплый скрежет, и Джек отбросил его в сторону.