Когда закончился 1996 год, в каких-то мексиканских средствах массовой информации то ли написали, то ли намекнули, что на севере снимают фильмы с настоящими убийствами, снафф-фильмы, и что столица снаффа — Санта-Тереса. Однажды ночью два закутанных по самые глаза журналиста поговорили с генералом Умберто Паредесом, в прошлом шефом столичной полиции, в его окруженном стенами замке в районе Дель-Валье. Туда пробрались старенький Макарио Лопес Сантос, свирепый ветеран криминальной хроники, подвизавшийся на этой должности уже пятый десяток лет, и Серхио Гонсалес. Ужин, которым их угостил генерал, состоял из такос с предельно острым карнитас и текилы «Ла-Инвисибле». Если ночью он ел хоть что-то еще, то страдал от изжоги. За ужином Макарио Лопес спросил, что Паредес думает о снафф-индустрии в Санта-Тереса, и тот ответил, что за долгое время службы повидал достаточно ужасов, но никогда не видел таких фильмов и сомневается, что они вообще существуют. Но они существуют, сказал старый журналист. Может, существуют, а может, и нет, ответил генерал, но странно то, что я все видел и знал, но такое никогда не смотрел. Оба журналиста согласились, что да, это действительно странно, однако осторожно намекнули, что, возможно, в то время, когда Паредес исполнял свои обязанности, этот вид кромешного ужаса еще не развился в полной мере. Генерал не согласился: порнография достигла своего максимального развития незадолго до Французской революции. Все, что сейчас можно увидеть в современном голландском фильме или коллекции фотографий или в эротической литературе, все уже состоялось до 1789 года, а сейчас идет по большей части повторение пройденного, сюжетный поворот, который уже много раз прокручивали. Генерал, сказал ему Макарио Лопес Сантос, вы говорите прямо как Октавио Пас, вы, случаем, не его читаете? Генерал расхохотался и сказал, что у Октавио Паса читал единственную книгу (и то давным-давно), «Лабиринт одиночества», и ничего там не понял. Я тогда был еще совсем молоденький, сказал генерал, пристально глядя на журналистов, мне тогда где-то сорок еще было. Ах, какой вы, мой генерал, сказал Макарио Лопес. Затем они заговорили о свободе и зле, об автострадах свободы, на которых зло — оно как Феррари, а через некоторое время, когда старая служанка убрала тарелки и спросила, будут ли сеньоры пить кофе, они вернулись к теме снафф-фильмов. По словам Макарио Лопеса, с недавних пор ситуация в Мексике претерпела некоторые изменения. С одной стороны, никогда еще общество не было коррумпировано так, как сейчас. К этому надо еще прибавить проблему с наркотрафиком и кучи денег, что аккумулировались вокруг этого нового явления. Снафф-индустрия в этом контексте — только симптом. Да, очень ярко проявившийся в случае Санта-Тереса, но все равно в конечном счете только симптом. Ответ генерала был умиротворяющим. Он сказал, что не думает, будто нынешняя коррупция чем-то превосходит то, что творилось в прошлом при других правительствах. Если сравнить, что делали при правительстве Магеля Алемана, к примеру, то она покажется меньше, и так же меньше она покажется, если вспомнить о шестилетнем правлении Лопеса Матеоса. Сейчас больше отчаяния, это да, но не коррупции. Наркотрафик, согласился он с ними, да, это нечто новое, но реальный вес наркотрафика в обществе мексиканском (и также американском) сильно преувеличен. Единственное, что нужно для снафф-фильма, это деньги, только деньги, а деньги были и до того, как здесь окопались наркотрафик с порноиндустрией, и тем не менее фильм, этот ваш фильм, не был снят. Возможно, генерал, вы его просто не видели, сказал Макарио Лопес. Генерал рассмеялся, и смех его затерялся в лабиринте ночного сада. Я видел все, дружище Макарио, ответил он. Прежде чем уйти, старый журналист заметил, что не имел удовольствия приветствовать ни одного телохранителя, приехав в старый, обнесенный стенами дом в районе Валье. Генерал ответил, что у него нет телохранителей. Это почему же, мой генерал? — спросил журналист. Вам сдались все ваши враги? Служба безопасности сейчас дорого стоит и к тому же растет в цене, Макарио, сказал генерал, пока вел их по обсаженной бугенвиллеями дорожке к двери, и я предпочитаю тратить свои песо на более приятные капризы. А если на вас нападут? Генерал сунул руку за спину и вытащил израильский «Дезерт Игл Магнум» пятидесятого калибра, с барабаном на шесть пуль. А в кармане у меня, добавил он, всегда две запасные обоймы. Но я не думаю, что мне придется пустить его в дело, сказал он, я слишком стар и мои враги наверняка уверены, что я мирно почил на каком-то кладбище. Есть и злопамятные люди, заметил Лопес Сантос. Это правда, Макарио, сказал генерал, нет в нас этого спортивного духа — в Мексике не умеют ни проигрывать, ни выигрывать как следует. Конечно, здесь проиграть значит умереть, а выиграть — иногда тоже значит умереть, поэтому так трудно поддерживать спортивный дух, но, ладно уж, отмахнулся генерал, мы еще потрепыхаемся. Ах, какой вы, мой генерал, засмеялся Макарио Лопес Сантос.
