— Алекс, скажи честно, ты на чьей стороне? — спросила она, вцепившись взглядом ему в глаза.
О как!
— На стороне справедливости, — ответил Коллингейм, складывая руки на груди.
— Тогда почему ты не хочешь меня слушать?
Женщины — они такие женщины!
— Миз Роул, а что я, по-вашему, здесь делаю?!
— «Миз Роул», — передразнила китиарка. — «По-вашему»… Алекс, что случилось? Мы же нормально работали вместе. Нормально разговаривали.
— А сейчас — ненормально? Всё в пределах устава, — детектив развел ладони. И собрал их в замок. Черт! Кто бы мог подумать, что это так заразно?
— «Устава»… — повторила она. — А-а-а… Оказывается, детектив Коллингейм действует по уста-аву, — будто это было для нее неким откровением.
— А надо как?
— Не знаю… Может, по-людски.
— По-людски? Право, затрудняюсь… — Алекс вновь поймал себя на шутовских интонациях Райана. — Люди, миз Роул, здороваются при встрече. И прощаются, когда уходят, — невесть с чего понесло детектива. Он притормозил и более спокойно добавил: — Воспитанные люди, во всяком случае.
В глазах китиарки мелькнул огонек понимания.
— Здра-авствуйте, детектив Коллингейм, — она изобразила поклон. — Как дела?
— Здравствуйте, миз Роул. Спасибо, хреново. А у вас?
— Спасибо, еще хуже, — мрачно буркнула Тайни.
Алекс уже пожалел о своей выходке, но китиарка не остановилась на достигнутом. С приклеено-вежливой улыбкой на лице, деланно-заботливым тоном она поинтересовалась:
— А что случилось с вашим напарником? Олдменом, кажется?
— С ним случился отпуск на Парадизе, — скопировал интонации Коллингейм. — Знаете ли, с людьми такое случается.
— А с вами?
Непонятно, на что намекала Роул, и детектив позволил себе интерпретировать вопрос по-своему:
— А со мной не случилось. Всё, дела, дела…
— Личные? — якобы с надеждой в голосе поинтересовалась Тайни. Вот же язва!
— Уголовные, миз Роул, уголовные. А тут еще повышенный интерес со стороны высших кругов…
— Вам не привыкать, — не то утешая, не то издеваясь прокомментировала собеседница.
— Не хотелось бы, — кивнул Алекс.
Тайни промолчала в ответ. А потом произнесла:
— А тут еще китиарцы со своими разборками. Всё ясно.
И отвернулась к окну.
— Хорошо вам, — позавидовал детектив. — Мне вот совершенно ничего не ясно.
— Например. — Роул обернулась.
— Например, вы снова оказались рядом совершенно случайно?
— Нет, я осознанно сюда летела. Издалека.
— Почему?
— Хотелось бы польстить вашему самолюбию и сказать, что я по вам соскучилась…
— Ну, так смелее, льстите. Не сдерживайте желаний, идущих от сердца, — Алекс взмахнул рукой, демонстрируя, как идут от сердца эти самые желания, и в очередной раз ругнулся в адрес Райана Смита и его прилипчивой манеры поведения.
— …но дело в том, что я летела к Эмилю. Из-за меня он оказался по уши в проблемах.
— Из-за тебя?!
— Алекс, — китиарка взглянула на приборную панель. — Нам осталось лететь пятнадцать минут. Ты можешь потерпеть?
— Не понимаю, почему нельзя поговорить прямо здесь.
— Потому что я не хочу, чтобы нас слышали.
— Роул, а мании преследования у тебя не обнаружили?! — вырвалось в сердцах у Коллингейма.
— Не обнаружили, — уверила та.
— Наверное, тогда болезнь была в зачаточном состоянии. С тех пор она пустила корни, распушила ветви, скоро первые плоды принесет…
— Алекс, — устало произнесла Тайни, — ты просто не представляешь, на что способен Вик.
— И на что?
— Даже я этого не представляю. Но в том, что касается информации, он гений. Гений даже по нашим меркам.
— И ты всерьез полагаешь, что он убил, — «и изнасиловал» чуть было не проболтался Алекс, поймав слова на самом кончике языка, — Оуэна только для того, чтобы тебя увидеть? Тебе не кажется, что есть способы попроще?
— Есть, — согласилась Роул. — Но они совсем не такие интересные.
— Тайни, а почему он не стал подавать на гражданство?
Раз нельзя разговаривать о деле, можно поговорить о чем-нибудь другом. Или о ком-нибудь другом.
— Потому что он псих.
— Я это слышал. Но он не производит впечатления психа. Нормальный мужик. Только китиарец.
Роул, видимо, заметила неприязненные нотки в последнем предложении и покосилась в сторону Алекса с насмешкой.
— А что на тебя запал, — продолжал Коллингейм, — так ты сама говорила, что ничто человеческое вам не чуждо.
— Стыдно сказать, но я сама не знаю, почему, — неожиданно призналась Роул. — Если бы у него были какие-то симптомы, я бы их заметила. Это моя профессия.
— То есть, может, он и не псих? — уточнил детектив.
— Алекс, он на протяжении всего знакомства манипулировал мною.
— Молодец, — одобрил Коллингейм. — Как ты думаешь, если я спрошу, как ему это удавалось, он поделится секретом?
— Он меня использовал! — возмутилась китиарка, будто это был решающий довод.
— И что? А ты использовала меня. Я же по этому поводу монологи из «Короля Лира» не декламирую?
— Ой, поматросили и бросили… — с сюсюкащими интонация «посочувствовала» Тайни.
