— И даже лести для самолюбия пожадничали, — пожаловался детектив. — Но я не обидчивый. Если будет настоятельная потребность — пользуйтесь на здоровье, — уверил он, хотя слова о настоятельной потребности для здоровья скорее относились к нему. — Психически больной я тебя из-за этого не считаю.
— А почему тогда он не подал на гражданство? — взъелась Роул.
— Вот и я тебя о том же спрашиваю. Слушай, ну, даже если он действительно псих…
Гений-то он однозначно, добавил Алекс про себя. Заставил в свое отсутствие обсуждать его персону, вместо того чтобы… Короче, вместо. Хотя Роул, конечно, сестра подозреваемого. Но, вроде, она обещала доказать его невиновность…
— Так вот, если он действительно псих, — продолжил Коллингейм, — чем ему это грозит?
— Девианты попадают под контроль Комиссии.
— А так он шляется, где хочет, бесконтрольно?
— А так он шляется, где хочет, — поправила его Тайни.
— В смысле, его свободы лишат, что ли? — догадался Алекс. — В психушку посадят?
— Не психушку в вашем понимании. Он будет работать на Китиаре под контролем врачей.
— Которые будут изучать его как подопытную морскую свинку.
— Зачем сразу впадать в крайности? Зато он будет безопасен.
— Я так понимаю, — влез детектив, — что он будет опасен везде, где есть выход в Сеть.
— Алекс, не умничай. Он же не один такой гений.
— А… — догадался Коллингейм. — Вы там солите гениев бочками, чтобы они потом шпионили друг за другом.
— Не нужно говорить о том, в чем ты не разбираешься, — оборвала разговор китиарка.
Не всё спокойно в датском королевстве… В смысле, китиарском матриархате.
Впереди показался Академический квартал. Аэротакси донесло своих пассажиров до крыши отеля, и Роул с гостем вошли внутрь. Апартаменты китиарки оказался копией номеров ее коллег. Трансформер был представлен кроватью. Роул щелкнула пультом, и он превратился в комфортный диван. А жаль! Алекс на таких кроватях еще ни разу…
Роул тем временем продолжала моделировать комнату, поднимая из пола тумбочку и «подзывая» из дальнего угла буфетный столик. На тумбу она установила комм, из столика вынула две кружки и упаковку каких-то печенек. Видимо, планируется долгий просмотр.
— Теперь говорить можно? — уточнил Коллингейм.
Китиарка, наполняя кружки напитком с фруктовым запахом, кивнула.
— Нас точно не подслушают? — еще раз спросил детектив.
Вновь кивок.
— Точно-точно?
— Алекс, говори уже, чего хочешь, — сердито выдала Тайни.
— Ну, я подумал, вдруг твой Майер нам на одежду жучков нацеплял… — намекнул детектив.
— И-и?
— И, может, ее снять, чтобы уж наверняка?
Тайни отреагировала мгновенно: коротким движением поставила кружку на столик и швырнула в Коллингейма подушку с дивана. Алекс прикрылся рукой быстрее, чем успел что-либо сообразить. Орудие нападения улетело в сторону стола, опрокинув посудину. Напиток выплеснулся прямо на брюки Роул.
— Вот видишь, — заметил Алекс, не дожидаясь упреков. — А если бы на тебе не было одежды, достаточно было бы просто сходить в душ…
На лице девушки отразилась сложная гамма чувств. В итоге она встала и произнесла фразу на непонятном языке. Комм замигал, распускаясь над тумбочкой стандартной космической заставкой. Девушка скомандовала еще что-то и обратилась к детективу:
— Посмотри, пока я буду переодеваться.
Космос сменился изображением Эмиля Роула.
Китиарец что-то прощебетал и поднял руку в приветственном жесте. Лицо его расплылось в радостной улыбке.
За спиной детектива Тайни дала комму команду. Алекс обернулся и успел заметить голый бок прежде, чем она скрылась. «Как одевается твоя девушка?» — вспомнился ему бородатый анекдот. — «Быстро!» Когда успела раздеться? И зачем было так быстро убегать?
— Сестренка, привет! — прозвучал мужской голос на общесоюзном, обретая тембр и интонации говорящего. Переводчик подстраивался. Детектив сосредоточился на галозаписи. — Долетели мы нормально, — теперь перевод полностью синхронизировался, только артикуляция не совпадала с произносимыми звуками. — Встретили нас с положенным для планет подобного класса пиететом.
Шатен изобразил надутое от важности лицо. Его мимика была очень живой. Сложно было заподозрить в молодом человеке невозмутимого китиарца. У Алекса мелькнуло подозрение, что невозмутимость — норма поведения с чужаками. Это объясняло и вспышку эмоций Тайни в отношении Майера. Может, Роул и считала его врагом, но он оставался «своим». В отличие от Коллингейма.
— Твой знакомый — профессор Фит — просил передать сердечный привет, — Роул-младший изобразил поклон со взмахом воображаемой шляпой в стиле галосериалов о древней Гее. — На этом хорошие новости кончились, — парень развел руками и скорчил физиономию а-ля «Звиняйте!»
До детектива дошло, что театральная манера общения, которая прицепилась к нему после посещения исследовательского центра, принадлежала не Райану. Стажер «поймал» ее от этого оболтуса, полностью оправдывающего свою фамилию.
