— Нас перевели в режим «Бета», — мрачно начал парень без предисловий. Или предисловие обрезали. Эмиль опустил голову между ладоней, взлохмачивая пальцами волосы. — В рабочем кабинете ночью устроили погром. Перебили оборудование, что, в принципе бессмысленный вандализм. Оборудование всё равно не наше, а местное. Все в шоке. Фит устроил разнос начальнику охраны. Орал про миллионы, выброшенные на ветер из-за его халатности. Начальник охраны лупал глазками и твердил, что понятия не имеет, как же это произошло. Вообще, — парень поднял глаза на камеру комма, — здесь творится нечто странное. На днях в аэрокар Эбби подбросили труп кошки, — он подтверждал увесистость фактов жестами. — С нами была Дана, местная девушка, медик, с нами работает. Она сначала подумала, что животное пригрелось и уснуло, потянулась погладить… Столько визгу было. Пришлось сообщить в службу безопасности.
— В смысле, — повернулся Алекс к китиарке, и та остановила воспроизведение, — обычно они в службу безопасности не обращались?
Тайни помотала головой.
— Нет. В условно-агрессивной среде это наиболее эффективный способ поведения, — пояснила она. — Любая негативная реакция на агрессию со стороны «жертв» провоцирует еще большую агрессию. Там много факторов, — Роул покрутила пальцами невидимый клубок, в который спутались эти самые «факторы». — Сам факт сопротивления. Чувство вины, которое быстро подавляется оправданием, что «он сам виноват, мало ему». Обращение за помощью к властьимущим воспринимается как проявление личной слабости. К тому же, привлекая внимание к свершившимся враждебным актам, мы их как бы легализуем. В результате происходит эскалация. Это…
— Я знаю, что такое «эскалация», — поморщился Коллингейм.
— Хорошо, — кивнула Роул и продолжила, будто не заметила его реакции — видимо, чтобы избежать той самой «эскалации»: — Агрессию «тушат», игнорируя ее. Люди постепенно привыкают к чужакам, видят, что они нормальные люди, уровень враждебности снижается.
— А тут не снизился?
— Нет.
— Метод дал сбой?
Роул покачала головой.
— Нет, метод не дает сбоев, — возразила она. — Что-то не так с системой. Ситуация развивается парадоксально.
— Атованцы не такие как все?
Тайни отрицательно помотала головой.
— Думаю, дело в том, что стандартные методы рассчитаны на закрытые системы, без внешнего влияния, — китиарка вернулась к обычному нейтральному тону. Сапер на минном поле. Модель поведения с условно-агрессивным аборигеном.
— И тут ты заподозрила психа-диссидента Виктора Майера…
Роул скривилась:
— Я вообще о нем не думала…
Алекс не поверил. На чем бы ни рассталась эта парочка, Майер хотел, чтобы бывшая любовница о нем думала. Это было очевидно. А поскольку он, несомненно, был гением…
— Совсем-совсем? — уточнил детектив.
— В этом контексте я о нем не думала, — твердо ответила Роул. — Я вообще не знала, где он и чем занимается. — Она помолчала и добавила: — Вик непрогнозируем.
Что-то было в ее последних словах… Но об этом Коллингейм подумает позже.
— Тогда с чего этот спектакль в Управлении?
— Я вела себя недопустимо. — Тайни склонила голову. Сухая констатация факта. Агент вышел за пределы «кода» и пойман местными с поличным. Явка провалена, но пароль пока не сдан. — Я знала, что дело ведешь ты. Мне только что отказали как наблюдателю без объяснения причин. И тут я вижу его рядом с тобой. Всё сложилось: внешнее влияние на систему, взращивание ненависти к Китиаре, отказ мне как официальному представителю. При его уровне владения информационными технологиями, устроить всё это не составляет труда.
— Согласен, возможности у него есть. А мотив? Обладание тобой?
При всей своей сексуальной неудовлетворенности, у Алекса не укладывалось в голове, что все эти сложные действия производились только ради того, чтобы поиметь бабу. Симпатичную. Даже красивую. Но их же валом, даже вокруг Коллингейма. А уж Майер то тем более отбоя от красоток не знает.
— Он на мне помешан, — упрямо повторила Роул.
— С чего ты взяла? Он сказал, а ты и уши развесила?
— Если я скажу, что это подтверждается его предыдущим поведением, ты мне поверишь?
Бесстрастный тон, нечитаемая маска на лице.
— Нет. Я поверю только объективным фактам.
Роул кивнула.
— Я поняла твою позицию. Продолжаем?
Не дожидаясь ответа, она запустила просмотр. Галография шатена ожила.
— …Знаешь, я не могу понять, — продолжил он, не зная, что смысл его галописьма будут разжевывать дауну. — Они ведь нормальные люди. Я разговариваю с ними, смотрю им в глаза: они нормальные. Улыбаются, смеются шуткам. А потом ты приходишь в свой кабинет, а у тебя на кресле синтетическая кровь…
Живом лице Эмиля читалось недоумение. Руки раскрылись и будто опустились под тяжестью предательства.
— Тай, что мы делаем не так? — спросил он у сестры.
Алекс перевел взгляд на Роул. Она сидела сгорбившись, спрятав рот за сжатыми в замок пальцами.
Запись сменилась.
— Сестренка, привет! — произнес парень, не глядя в сторону комма.
