— Колючка Эбби обнаружила на зеркале своего санузла надпись красной краской: «Убирайтесь к себе домой, гмо!» — Эмиль говорил ровно, констатируя факт. — Классика ксеноцида. Центр объявил код «Гамма». Краску смыли. Номера проверили: «насекомых» нет. Тренируем «доброжелательную улыбчивость».
Он обаятельно улыбнулся. Очень приветливо. Ни за что не скажешь, что улыбка была фальшивой. Ш-шпионы. Супер-агенты хреновы.
— А вообще мне тут понравилось, — продолжал парень свои излияния. — Дикая планетка. Брутальная. Прямо как на картинке у тебя в звездолете. Народ такой… незашуганный. Сервис на уровне. — Он несколько раз качнулся на кровати. Ни скрипа! — Завтра посмотрим, что у них за лаборатория, — Эмиль потер руками в предвкушении. — Как там, кстати, у тебя с новой миссией? Мама говорила, ты в последнее время редко маякуешь. Совесть имей.
Дальше Эмиль взывал к родственным чувствам сестренки, намекая, что Семья — это святое, и т. д. Наконец он простился. Тайни сзади скомандовала комму остановить просмотр. Когда подобралась? Алекс обернулся. Китиарка была в мягких широких брюках и свободной блузе с длинными рукавами. То и другое было призвано скрывать ее фигуру, но каким-то непостижимым образом ее только подчеркивало. А может, дело в воображении Коллингейма. Такими темпами эротика ему начнет видеться даже в абстрактных пятнах стеновых панелей.
Следов пролитой жидкости уже не наблюдалось: она успешно впиталась поверхностью столика и полом. Роул со снобизмом, достойным лучшего применения, убрала опрокинутую кружку в отделение для грязной посуды. Вынула чистую чашку, наполнила ее и осторожно придвинула столик к Коллингейму. Не собрался он ничего опрокидывать. Он конечно, дикий, брутальный и незашуганный, но не до такой же степени!
— Код «Гамма», — стала пояснять Роул обычным нейтральным тоном, — это название модели поведения в условно-агрессивной среде. Предполагает нейтрально-доброжелательное поведение в пределах принятых в сообществе социальных норм. Минимизацию межличностных отношений. Повышенные требования к технике безопасности.
— Как ты себя и вела? — уточнил Алекс.
— Нет, я себя вела в стандартном режиме одиночек. По данным Стоунбридж, общество Атована не проявляло агрессивности к нашей культуре. Мои наблюдения это подтвердили. Когда я улетала, прогноз был благоприятный, — в тоне китиарки промелькнули нотки оправдания.
— Но что-то пошло не так… — продолжил за нее Коллингейм.
Тайни кивнула.
— Слушай, а когда ты успела познакомиться с профессором Фитом? — вспомнил детектив. — Консультировалась у него по синдрому Хардена?
Роул поморщилась, глотнула из кружки и вернула ее на стол. В исполнении китиарки это вульгарное действие приобрело аристократический шик.
— Нет, я пересеклась с ним, когда в первый раз сюда прилетела. Мне пришлось объяснять, почему службы Китиары узнали о смерти Стоунбридж прежде, чем вы. К нему обратились как к эксперту.
— И как он?
— Как он. Светило местной медицины. Этим всё сказано.
— Ярым антикитиарцем он был уже тогда или стал им после общения с тобой? — поинтересовался Алекс.
— А с чего ты взял, что он противник Китиары? — удивилась Роул.
— С его слов.
— Странно. На меня от такого впечатления не произвел, — задумчиво произнесла Тайни. — И Эмиль ничего не говорил… О Фите он вообще мало рассказывал, — девушка подняла взгляд на детектива. — Разве что вскользь упоминал. Формально профессор руководит работами по Хардену, но по факту, как я поняла, около десяти лет назад болезнь официально признали неизлечимой и исследования, как таковые, по ней прекратили. Поэтому всерьез нашу группу никто не воспринял. Фит и мешать им не мешал, но и помощи особой не оказывал.
А по словам Смита, всё было совсем не так. Впрочем, Роул-младший не обязан жаловаться сестренке на каждого злого дядю, который его обижает. К тому же он мог не знать, как обстоят дела на самом деле. Китиарцев профессор, скорее всего, не трогал. А наученные горьким опытом атованцы могли и не докладывать, по какой причине перестали заходить в гости к коллегам.
— Что еще он рассказывал?
— Давай, я дальше включу. Здесь не все его записи, — уточнила Тайни. — В большинстве своем они носят личный характер. Поэтому я сделала подборку того, что имеет отношение к делу.
Алекс не слишком поверил в то, что ничего интересного в других записях не было. Но к этому вопросу он сможет вернуться позже. Тайни запустила следующее галописьмо.
