— Или не улетели, — согласилась Роул и замолчала.
— Попробовать их спровоцировать? — предложил детектив.
— Алекс, им есть, чем ответить на нашу провокацию. У них двое заложников.
— Заложников? — начало доходить до детектива. — Ты полагаешь, что их оставили в живых, чтобы использовать как заложников? Они знали, что ты прилетишь?
— Думаю, они были уверены, что кто-нибудь обязательно прилетит. Насколько я понимаю, история Хельги Стоунбридж получила широкую огласку?
— Да. Откуда-то же им известно про «ручного жеребца»… Стоп. А откуда им известно про «ручного жеребца»? — спросил Алекс.
— Хотела спросить у тебя. Возможно, кто-то сделал выводы из прошлого расследования.
— Но с чего им делать выводы о том, что у нас что-то было?
— А чего ты сделал вывод, что они сделали вывод, что у нас что-то было? — полюбопытствовала Роул, развернувшись к собеседнику всем корпусом.
Не в бровь, а в глаз.
— Ну… «жеребец»… — промямлил Коллингейм.
— Уверяю, для того чтобы понять, что ты не кобыла, достаточно просто на тебя посмотреть.
В глазах Роул мелькнула насмешка.
— А «ручной»?
— Стоило мне приехать сюда, как я отправляюсь в Управление и возвращаюсь оттуда с тобой. — Девушка развела руками.
В голове мелькнула какая-то мысль, но сбежала, оставив лишь ощущение значимости. Алекс попытался ее нащупать. Безрезультатно. В голове было пусто.
— Что нашел Виктор? — спросила Тайни.
— Понятия не имею. Обещал рассказать при встрече.
Алекс поджал губы. У него не было ни единой зацепки. И всего три дня.
— Ты уже не боишься, что нас подслушают? — полюбопытствовал детектив.
Китиарка помотала головой.
— Я принесла с собой глушилку, — уведомила она.
Во всяком случае, не нужно гадать, от кого он заразился манией преследования. Интересно, каким путем она передается?
— Почему их терроризировали?
Вопрос был сформулирован коряво, но Тайни поняла смысл.
— Они боялись, что китиарцы что-то найдут, — уверенно заявила она. — И Эмиль это действительно нашел.
Она помотала головой. На лице явственно читалось: «Сколько раз ему говорила: будь хорошим мальчиком. А он опять вляпался!» Вот найдет и в угол поставит. Или лишит сладкого. Если найдет.
— Майер говорил, что материалы твоего брата можно восстановить, если ввести в комм пароль. Ты его знаешь?
— Нет.
Печально.
— Но он должен быть в базе Корпуса, — оживилась Тайни. — Я могу запросить. Вот я ду-ура!.. — укоризненно потянула она и направилась в санзону. Через минуту вернулась с коммом, села на то же место и стала что-то набирать на виртуальной клавиатуре.
— Это будет скоро?
— В пределах двадцати — двадцати шести часов.
Теперь оставалось ждать.
— Сушка завершит цикл через пять минут, — сообщила девушка.
— Ты что, собираешься назад? — не понял Коллингейм.
— Конечно. Тебе нужно выспаться. И мне.
Будто он собирается всю ночь кувыркаться… Хотя, что говорить, мысль звучала заманчиво.
— Чтобы по дороге тебя перехватили, и мы так и не узнали, из-за чего весь этот цирк? — саркастически продолжил детектив.
— Мы же договорились, что я им нужна на свободе, — возразила Тайни.
— С ними?
— Что «с ними»?
— Договорилась ты с ними? — пояснил Алекс. Его утешало, что он не единственный, кто сегодня «тормозит».
— Но я буду тебе мешать…
— Помоги.
Коллингейм подвинулся к китиарке.
— У тебя негде спать.
Ну, это была совсем уж нелепая отговорка. Коллингейм широко повел рукой над кроватью.
— Алекс, я не за этим сюда прилетела… — в словах Тайни зазвучала нотка отчаянья. А может, ему только почудилось.
— Отчего не совместить полезное с приятным?
Он смесился еще ближе. Теперь цель была на расстоянии вытянутой руки.
— Мы еще не придумали, что делать завтра…
— Завтра придумаем.
Он подвинулся еще немного, взял у китиарки комм и опустил его на пол. Руки у девушки были ледяные. И сама она будто застыла.
— Алекс, ты со своими грязными инстинктами…
— У меня совершенно чистые инстинкты, — возразил он. — Я тоже принял душ перед сном, — и протянул руку к ее лицу.
Тайни закрыла глаза и потерлась щекой о его ладонь. Этот жест доверчивости никак не вязался с образом коварной шпионки, и «грязные инстинкты» уступили место нежности. Желанию защитить. Алекс притянул девушку к себе и обнял. Она прижалась к груди Коллингейма. На какой-то момент в нем шевельнулся страх: только бы не заплакала. Но нет, китиарка сидела тихо, не шелохнувшись. Есть что-то противоестественное в том, чтобы сидеть, обнявшись, с красивой женщиной на кровати — и всё. Алекс наклонился, тыкаясь носом, аккуратно повернул ее лицо вверх и коснулся губ. Поцелуй получился… головокружительный. В прямом смысле этого слова. Может, китиарцы действительно используют какие-то вещества, чтобы мужчины рядом с ними теряли волю? Коллингейм поцеловал еще раз. И еще. А потом завалился на постель. И зачем нужно было заморачиваться с футболкой и штанами, если всё равно снимать…
В этот раз всё было нежно и тягуче. Сердце Алекса билось в грудную клетку, будто пыталось вырваться на свободу. В голове было пусто. На душе — легко. Тайни лежала у него на плече и щекотно водила пальчиками по груди.
— Майер тебе завтра скальп снимет, — сказала китиарка, подняв взгляд.
