Дополнительным подтверждением, что написание картин имело для Черчилля личный оттенок и было средством выражения его индивидуальности, стал тот формат отношений, который сложился у него с более опытными собратьями по мольберту и кистям. Не имея базового образования в живописи, Черчилль не мог развиваться, не обращаясь к помощи экспертов. И он обращался, активно общаясь и многому учась у художников. Логично предположить, что, осознавая собственные ограничения, наш герой попадал бы под сильное влияние профессионалов. На самом деле получалось не так. Он никогда не изменял себе. Открытый для совета и критики, он всегда пропускал наставления через себя и отбирал лишь то, что считал полезным и важным. Как в государственном управлении, так и в живописи он уважал мнение экспертов, но никогда не доверял им полностью. Не исключено, что недоверие к экспертам проистекало из недоверия к концепциям как окончательной форме выражения действительности. В своих литературных произведениях Черчилль неоднократно демонстрировал пренебрежение к косности идеологии. Изобразительное искусство не стало исключением. Когда французский живописец Шарль Монтаг скажет ему, что «хороший вкус в искусстве формируется со временем» и в этой области не может быть незыблемых концепций, Черчилль ответит: «Я полагаю, это правда, особенно последнее»9.
Затрагивая тему увлечения Черчилля живописью, нельзя не упомянуть о важной роли внутренних наклонностей нашего героя, который не был чужд прекрасному. Сам он следующим образом описывает свое наслаждение природной красотой: цветов, чередования света и тени: «До того как начать рисовать, я и понятия не имел, сколько может рассказать пейзаж. Его краски стали для меня более насыщенными, более важными и более различимыми. Я стал ловить себя на том, что, гуляя, уже инстинктивно обращаю внимание на расцветку листа, отражения в лужах, сказочно-пурпурные очертания гор, совершенные формы зимних веток, дымчатое очертание далекого горизонта. Я и раньше обращал на все эти вещи внимание, но теперь они приобрели для меня новый смысл. Мой ум, ведомый интересом и фантазией, стал улавливать впечатления от гораздо более мелких деталей. И каждое такое впечатление несло свое удовольствие и пользу»10.
По словам Черчилля, до 1915 года он обладал весьма скромным художественным опытом. «Достигнув сорокалетнего возраста, я ни разу не держал в руках кисти или карандаша, – признавался он, – а на сам процесс создания картин смотрел как на сокровенную тайну, с почтением относясь даже к тем, кто рисовал мелом на мостовой». Тут он лукавил. Во-первых, живописью увлекалась его мать. Больших успехов она не достигла, но рисовала достаточно хорошо, чтобы одну из своих картин направить на выставку Ирландского общества изобразительных искусств. Во-вторых, врожденные способности Черчилля показали себя намного раньше, чем в сорокалетнем возрасте. Впервые он проявил интерес к рисованию еще в начальной школе. Обширную переписку с матерью он украшал многочисленными рисунками. К примеру, очень забавно выглядит рисунок прямого, как на плацу, торса – таким образом мальчик ответил на упреки леди Рандольф, журившей его за сутулость. Поступив в школу Хэрроу, Черчилль выбрал рисование в качестве дополнительного предмета. «Я очень обеспокоен изучением рисования, – делился он с матерью. – Папа сказал, что учиться пению – пустая трата времени, поэтому я переключился на живопись. Правда, [классный руководитель] мистер Дэвидсон сказал мне, что одно дело – „брать уроки“ живописи и совсем другое – „научиться рисовать“, поэтому я намерен заниматься полтора часа в неделю. Если мне удастся, то возьму еще один час с армейским классом. Тогда я вполне смогу овладеть этим предметом». Через полтора месяца он сообщит, что получает от рисования удовольствие и научился изображать небольшие пейзажи и мосты. После начала военной карьеры Черчилль штудирует книгу «Создание эскизов», которую находит очень интересной. Свои статьи из Кубы он украшает зарисовками батальных сцен и окрестностей, и эти зарисовки не прошли незамеченными11.
