33 принципа Черчилля полностью

Сам термин «амбиции» происходит от латинского слова ambitio, которое означает «хождение вокруг». В современной лексике под ним понимается обостренное самолюбие и стремление к превосходству, и обычно оно носит негативный оттенок, не самым лучшим образом характеризуя описываемый объект. В викторианском обществе демонстрация амбициозного поведения не приветствовалась, но Черчилля это не смущало. Для него стремление к превосходству было позитивной силой, заставляющей дерзать, искать и достигать. «Амбиции возбуждают воображение так же, как воображение – амбиции», – объяснял он в «Речной войне». Примерно в это же время он работает над романом, куда вставляет следующий абзац: «Саврола опустился в кресло. Да, это был долгий день, и день унылый. Он был молод – всего тридцать два года, – но уже ощущал на себе печать трудов и забот. Стоит ли это того? Борьба, работа, бесконечная череда дел, жертва столь многим, что делает жизнь легкой, приятной, – ради чего? Амбиции – вот главная сила, и он не мог устоять перед ней»³.

В случае с Черчиллем амбиции определяли его поведение, объединяясь с другой принципиальной в его идейной ойкумене жизненной установкой – важностью борьбы и преодоления, без которых не бывает даже мало-мальских свершений. В этом отношении ему всегда импонировали личности, сделавшие себя сами. Более того, Черчилль рассматривал лишения и нужду, которые нередко сопровождают молодые годы, существенным мотивирующим фактором. В «Речной войне» он скажет об этом следующим образом: «Одинокие деревья, если они вырастают вообще, то вырастают сильными. Так и ребенок, лишенный отеческой заботы, если ему удается избежать опасностей юности, часто развивает независимое и энергичное мышление, которое может компенсировать в зрелые годы тяжелые потери ранних дней». Спустя тридцать лет Черчилль повторит эту мысль в биографии своего предка 1-го герцога Мальборо: «У великих людей часто было несчастное детство. Тиски соперничества, суровый гнет обстоятельств, периоды бедствий, уколы презрения и насмешки, испытанные в ранние годы, необходимы, чтобы пробудить беспощадную целеустремленность и цепкую сообразительность, без которых редко удаются великие свершения»⁴.

Черчилль и дальше будет касаться этой темы, полагая, что потребность порождает успех. «Бедность еще не пожизненный приговор. Это вызов. Для некоторых даже больше – это возможность» – с такого утверждения он начнет эссе о своем друге Чарльзе Чаплине. Обосновывая свою мысль, он поведает читателям о тяжелом детстве будущей звезды немого кино, рано осиротевшем. Обременительные годы, вместо того чтобы сломить ребенка, настолько закалили его характер, что теперь уже мало что могло остановить его на трудном пути к далеким вершинам. О важности поднятой темы для самого автора можно судить по тому факту, что в своей истории о жизни великого комика он не ограничивается анализом опыта лишь одного Чаплина. В качестве дополнительных примеров он приводит биографии Марка Твена и Чарльза Диккенса. «Он был так же беден, – сообщает Черчилль об авторе „Посмертных записок Пиквикского клуба“. – Он так же многого лишился в детстве. Но алхимия гения преобразовала горечь и страдания в золото великой литературы».

В основном Черчилль говорит о преодолении трудностей в начальном периоде жизни, чем невольно наводит на мысль, что, несмотря на его аристократическое происхождение и влиятельного отца, занимавшего пост министра финансов, он сам в какой-то степени относил себя к категории тех исполинов, которые наперекор превратностям судьбы в детские годы смогли состояться как личности. В пользу этого предположения говорит следующая фраза, которая может показаться не совсем уместной в эссе про Чарли Чаплина, но на самом деле важна для автора: «Я рад, что уже с молодости стал самостоятельно зарабатывать себе на жизнь». Похожее признание появляется в другом произведении Черчилля, создание которого приходится на тот же период, что и статья про Чаплина: «Все эти годы я сам кормил себя, а впоследствии и мою семью, при этом не жертвуя ни здоровьем, ни развлечениями. Я этим горжусь, ставлю себе в заслугу и хочу, чтобы моему примеру последовал как мой сын, так и прочие мои дети»⁵.