Черчилль, который призывал «никогда не забывать, что жизнь – это постоянная борьба», сам превратился в символ лидера, сражающегося за свои идеалы, не принимающего поражения, не опускающего руки, не прекращающего борьбу. «Никогда не сдавайтесь, никогда не сдавайтесь, слышите, никогда, никогда, никогда; никогда – ни в чем, ни в большом, ни в малом, – никогда не сдавайтесь, за исключением дела чести или когда речь идет о здравом смысле. Никогда не уступайте силе, никогда не уступайте предположительно превосходящим силам противника», – заклинал он британцев в 1941 году. Его девизом было: «Никогда нельзя победить, идя по пути наименьшего сопротивления». Он утверждал, что «успех нельзя гарантировать, его можно только заслужить». Заслужить – в первую очередь борьбой; выцарапать, если потребуется, зубами у неблагоприятных, враждебных, сопротивляющихся обстоятельств. Когда его спросили в годы войны, что будет, если немцы высадятся на Остров, Черчилль ответил: «Бойня с обеих сторон будет беспощадной и продолжительной. Они постараются навести на нас ужас, нам же придется стоять до последнего. Это будет время, когда и жить, и умереть – одинаково хорошо». В отличие от Парижа, заявил он, Лондон не будет открытым городом. «Мы будем сражаться за каждый дюйм, – рычал британский премьер, – мы будем биться на каждой улице. Лондон поглотит в себя огромную армию противника». Если случится битва, от которой будут зависеть свобода и независимость государства, то, по мнению британского премьера, в ней должны принять участие все, включая женщин. «Если долгая история нашего Острова подошла к концу, пусть это произойдет, когда каждый из нас будет лежать на земле, захлебываясь собственной кровью», – скажет Черчилль младшим министрам. Приведенные высказывания и решения пришлись на решающий для истории Британии 1940 год. Но Черчилль сохранит свой настрой на протяжении всей войны. В январе 1942 года он потребует от военнослужащих полной отдачи, отправив командующим следующую телеграмму: «Призываю сражаться до последней капли крови. Командиры и старшие офицеры должны идти в бой и, если придется, гибнуть вместе с войсками. Никакой пощады к проявлению слабости, какую бы форму она ни принимала. Учитывая, с каким остервенением сражаются русские и американцы, на кону стоит репутация нашей страны и нашей нации»9.
Однако при всей его решительности и непоколебимости в момент битвы Черчилля отличало великодушие к противникам после окончания схватки. Уже в молодые годы он придерживался мнения, что «все люди становятся лучше после великодушного с ними обращения». На необходимость великосердия он будет указывать и в дальнейшем. «Достигнув триумфа, мы должны проявлять милосердие, став сильнее, мы можем позволить себе великодушие», – скажет он в 1906 году. «Нескончаемая каденция исторического процесса показывает, что скромность и милосердие в победе не менее важны, чем смелость и способности во время сражения», – скажет он в зрелые годы. На закате своей карьеры, когда его спросят, кого он считает самой великой личностью в истории, он назовет имя Юлия Цезаря и дальше пояснит: «Потому что он был самым великодушным среди завоевателей». «Великодушие – всегда мудрое поведение», – произнесет он незадолго до своего восьмидесятилетия10.
Разумеется, великодушие Черчилля не было повсеместным и распространялось не на всех. Скорее, оно больше объяснялось нелюбовью к мести. В коллекции его афоризмов сохранилось множество высказываний, не только осуждающих, но и демонстрирующих ущербность, бессмысленность и опасность подобного рода действий. Вот лишь некоторые из них: «Возможно, месть и сладка, но она также слишком дорога»; «Ничто не обходится так дорого и ничто так неэффективно, как месть»; «Месть самый дорогой и расточительный вид деятельности»11.
