У Черчилля, который любил в своих произведениях пространно рассказывать о своих поступках, мотивах и решениях, было достаточно возможностей вернуть стрелу недовольства и опорочить любого обидчика. Но он ими не пользовался, оставляя оценки современников историкам и будущим поколениям. Например, работая в 1920-е годы над «Мировым кризисом», он признался лорду Бивербруку, что «не собирается критиковать отдельных личностей». Вместо банального желания поквитаться за былые обиды, он «хочет дать обезличенный взгляд на войну»12. И во многом ему удалось это сделать. Он не срывается на адмирале флота Джоне Фишере, манипуляции и обиды которого в мае 1915 года привели к падению Черчилля в Адмиралтействе, он находит слова одобрения и похвалы для начальника Имперского генерального штаба фельдмаршала Генри Уилсона, не брезговавшего плетением интриг против своего коллеги. Отдельный счет у него был к экс-премьеру Асквиту, который не только отправил талантливого министра в отставку ради сохранения своего поста, но и в годы войны наложил вето на присвоение ему генеральского звания и передачу под его командование дивизии. Но Черчилль не предъявляет этот счет ни в «Мировом кризисе», ни в отдельных эссе об Асквите, вышедших в
За свою многолетнюю публичную жизнь Черчилль был связан с несколькими учебными заведениями. В период с 1914 по 1918 год он занимал церемониальную должность ректора Абердинского университета, с 1929 по 1932 год – Эдинбургского университета, в 1929 году был выбран на церемониальную должность канцлера Бристольского университета, на которой оставался до конца своих дней. В честь политика назван престижный колледж в Кембриджском университете, созданный при активном участии политика. Черчилль был членом Королевского общества (Лондон) и Королевской академии наук Бельгии, почетным профессором Массачусетского технологического института, а также почетным доктором права одиннадцати университетов, включая Гарвардский, Лондонский, Копенгагенский и Макгиллский. Сам он с иронией относился к тем знакам внимания, которыми его удостаивали высшие учебные заведения и престижные научные сообщества. «Я немало удивлен, что в пожилые годы стал настолько искушенным в получении научных степеней, – сказал он в феврале 1946 года на церемонии присуждения очередного знака отличия. – В мою бытность школьником я испытывал трудности при сдаче экзаменов. Можно даже сказать, что никто не сдал так мало экзаменов, не получив при этом так много почетных степеней»1.
Черчилля действительно отличали довольно скромные успехи на ниве учебы. Он никогда не был отличником и даже не имел высшего образования. Но это не помешало ему впоследствии стать выдающимся оратором, автором десятков томов исторических и публицистических сочинений, мастером британской прозы и одним из самых эрудированных политиков Туманного Альбиона.
На самом деле невысокими его достижения в учебе были лишь с формальной стороны. Черчилль рано проявил свой свободолюбивый характер, с неохотой занимаясь тем, к чему у него не лежала душа. «Там, где дело не задевало мой ум, воображение или интерес, я не мог выучить ничего», – вспоминал он спустя годы. Не меньшее сопротивление у него вызывали потуги учителей заставить его что-то делать. Все это приводило к конфликту с администрацией, в результате которого потомка известной фамилии пороли, наказывали, лишали удовольствия, – но он, верный себе, все равно серьезно изучал только то, что было интересно ему, поправляя преподавателей там, где они ошибались и знали меньше его. Последний момент особенно важен. Плетясь в конце списка по успеваемости, Черчилль уже в школе превосходил своих сверстников обширным кругом чтения. Он с упоением читал газеты, заучивал поэтические произведения Маколея, Шекспира и Мильтона, проглатывал исторические сочинения и приключенческие романы, первое место среди которых занимал роман «Копи царя Соломона» Генри Райдера Хаггарда. «Я люблю учиться, – признается он позже. – Но мне неприятно, когда меня учат»2.
