Во время руководства Адмиралтейством в период с 1911 по 1914 год Черчилль нашел эффективный способ переключения с политической деятельности в увлечении авиацией, став одним из первых британских политиков, который лично сел за штурвал. «Начав летать из чувства долга, восхищения и любопытства, я продолжил брать уроки пилотирования из-за того неподдельного веселья и удовольствия, которое они мне доставляли», – объяснял Черчилль этапы своего приобщения к летному искусству. «Все великолепно, как в старые добрые времена Англо-бурской войны! – делился он с супругой в октябре 1913 года после очередного посещения авиабазы. – Я наслаждаюсь моментом: никаких скучных партийных склок, надоевших газет и нелепых выборов. Как же я счастлив, что мы живем в эпоху, когда достижения прогресса видны в каждой области военной авиации!»
Клементина не разделяла восторгов мужа. Что неудивительно! Авиация и сейчас сопряжена со множеством опасностей, а в начале XX века вероятность разбиться была еще выше. Коммандер Спенсер Дуглас Грей, с которым Черчилль впервые поднялся в воздух и который на первых порах исполнял роль инструктора, спустя три дня после полета с политиком получил серьезные ранения, когда его самолет вошел в штопор. В декабре 1913 года во время жесткой посадки сломал себе шею другой инструктор Черчилля Уайлдмен-Лашингтон, – сломал на том самом самолете, на котором совсем недавно летал с главой Адмиралтейства. Спустя пять месяцев погибнет лейтенант Томас Кресвелл, еще один офицер, дававший уроки пилотирования нашему герою. Клементина умоляла супруга прекратить летные упражнения. Он долго сопротивлялся, но в итоге согласился. Однако спустя четыре года, в июле 1919-го, решил вернуться к своему хобби и сдать на права. Его инструктором стал комендант Центральный летной школы, ас Первой мировой полковник Алан Джон Скотт, сбивший за годы войны тринадцать самолетов противника. Сначала предполагалось произвести тренировочный полет на аэроплане со спаренным управлением. Следуя стандартной программе, Черчилль самостоятельно поднял самолет в воздух, однако на высоте 20–25 метров машина стала резко терять скорость. Скотт перехватил управление, но не смог ничего сделать – аэроплан устремился к земле. «Я увидел под собой залитый солнечным светом аэродром. В моем сознании успело промелькнуть, что эти блики несут какой-то зловещий оттенок. И тут я понял – да это же Смерть», – описывал Черчилль свои ощущения. Аэроплан с грохотом ударился о поверхность земли. Черчилль, вылетев из кабины, отделался несколькими шрамами на лице, кровоподтеками и легкой контузией. Скотт, успевший за мгновение до удара выключить мотор и предотвратить возгорание, чем фактически спас и себя, и своего ученика, получил немного более серьезные повреждения. После подобного инцидента родственники политика были вне себя от злости. «Я с ужасом думаю о Клемми, что она пережила, – возмущалась маркиза Лондондерри. – Твое поведение, Уинстон, бесчеловечно по отношению к нам». Поддавшись уговорам своих родных, Черчилль прекратит брать летные уроки. На этот раз – навсегда8.
Не все занятия Черчилля были связаны с риском для жизни. Во второй половине 1920-х годов он увлекся кирпичной кладкой. По воспоминаниям очевидцев, политик увлеченно работал до четырех часов в сутки, умудряясь класть до девяноста кирпичей в час. В начале сентября 1928 года он похвастался премьер-министру Болдуину, что во время возведения коттеджа смог довести скорость укладки до двухсот кирпичей в день. Освоить премудрости этого дела ему помог каменщик Бенни Барнс; он частенько доделывал за политиком неоконченную работу, когда тот возвращался к решению неотложных государственных дел, поэтому сегодня трудно определить, что именно было построено лично Черчиллем, а что – Барнсом. Для истории осталось следующее: руками Черчилля возведены большая разделительная стена длиной 77 метров и высотой 3,3 метра, а также однокомнатный коттедж для младшей дочери9.
