В 1908 году к Черчиллю обратился автор «Дракулы» Брэм Стокер с просьбой взять интервью. Черчилль согласился. Во время беседы Стокер поднял несколько тем, в том числе и о реализации человека в основной деятельности. «Каждый должен выбирать собственный путь в этой жизни, – озвучил свою позицию Черчилль. – Только следуя своим наклонностям и стремлениям, можно вести по-настоящему гармоничную жизнь». Стокер попросил уточнить, что имеет в виду его собеседник под этим термином. «Гармоничная жизнь, – произнес Черчилль, улыбнувшись, – это такая жизнь, когда ваша работа приносит вам удовольствие, и наоборот. Подобное сочетание вместе с жизнерадостным нравом представляет собой лучший из земных даров. Большинство людей работают бо́льшую часть дня, после чего, если не слишком устали, предаются развлечениям. Но малочисленные счастливчики испытывают интерес и удовольствие не от чередования дела и часов досуга, а от самой работы». Через несколько месяцев после интервью Черчилль повторит свою мысль, заявив, что «в этом мире блаженны только те, для кого работа – это источник удовольствия». По его мнению, «только такие люди и могут быть по-настоящему счастливы».
Точка зрения Черчилля найдет неосознанный отклик в знаменитом труде Альбера Камю «Миф о Сизифе». Философ представил популярную древнегреческую легенду о царе Коринфа, который бросил вызов богам и за свою дерзость был обречен на вечные муки – вкатывать на гору огромный камень, срывающийся вниз, – в качестве метафоры рабочих будней современного человека. Жизнь большинства людей занята ежедневной рутиной, которой нет конца, а в масштабе страны и эпохи – значения. Те цели, которые считаются важными, на самом деле лишь фикция, потому что в тот момент, когда «в самом конце долгих усилий, измеряемых пространством без неба над головой и временем без глубины» эти цели достигаются, Сизиф снова и снова видит, «как камень за несколько мгновений пролетает расстояние до самого низа, откуда надо снова поднимать его к вершине».
Какой же выход из этого тупика абсурда предлагает Камю? Такой же, как и Черчилль, полагавший, что, во-первых, «не обязательно делать то, что вы любите, главное – любить то, что вы делаете», и, во-вторых, «все земные несчастья предоставляют свои компенсации, и даже монотонность не лишена скрытой радости». Выводы Камю аналогичны – найди, чем можно наслаждаться, и полюби свою работу. «От собственной ноши не отделаешься, – констатирует он. – Сизиф учит высшей верности. Каждая песчинка камня, каждый вспыхивающий в ночи отблеск руды, вкрапленной в гору, сами по себе образуют целые миры. Одного восхождения к вершине достаточно, чтобы наполнить до краев сердце человека».
Сам Черчилль выстраивал свою жизнь так, чтобы каждый вид деятельности, которую непосвященный наблюдатель мог отнести к тяжелой работе, на самом деле приносил ему не только деньги, славу и успех, но и удовольствие. Не в этом ли состоит секрет его огромных достижений, невероятной работоспособности и удивительной стрессоустойчивости? Супруга Черчилля считала, что – да! Причем это одинаково относилось как к политике, в которой Черчилль чувствовал себя как рыба в воде, так и к литературному труду12.
Сегодня имя Уинстона Черчилля прочно связано с политикой и государственным управлением. Но для современников его место в истории было менее однозначным. Например, премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж и драматург Джордж Бернард Шоу искренне полагали, что потомки запомнят Черчилля как литератора1. Подобные предположения не были беспочвенны. Написание книг, статей и эссе играло огромную роль в жизни нашего героя; без признания и понимания этой роли невозможно понять ни образ его мышления, ни истинный масштаб его достижений.
Как и многие творческие личности, Черчилль начал писать относительно рано. Первые его эссе о Палестине времен Иоанна Крестителя, о мифическом царе Египта Рампсините – одном из героев рассказов Геродота – и небольшая пьеса в четырех актах с интригующим названием «Беглый взгляд в будущее» были написаны во время учебы в школе Хэрроу. Также он активно публиковался в местной газете
